Книга Игрушка для негодяя, страница 50 – Арина Арская

Выгодное предложение в нынешних реалиях. Родион, вероятно, уже выяснил, что у меня невысокая зарплата, внушительная часть которой уйдет на съем жилья, и оставшиеся деньги оплатят коммуналку и продукты. Мне придется жить очень скромно на рисе и курице, а об обновках в гардероб можно забыть.

Заходящее солнце освещает Родиона со спины, и он кажется мне инфернальным существом, который лишь носит маску человека. Он молчит, а меня неожиданно пробирает истеричный и тихий смех, а затем я также внезапно замолкаю. Хорошо, мой милый медведь, я поиграю с тобой.

— Я согласна, — скидываю босоножки и ступне отодвигаю их в сторону.

Встаю и смахиваю под черным взглядом одну лямку с плеча, затем вторую. Сарафан медленно сползает вниз по коже, оголяя грудь, и, дернув за подол, я его скидываю к ногам. Тишину нарушает шумный выдох Родиона, который стискивает пальцами подлокотник.

Снимаю трусики и грациозно переступаю через сарафан. Ворс у ковра мягкий и плотный. Я знаю, чего Родион ждет и жаждет от меня, пусть и не говорит ни слова. Несколько неспешных шагов и вот я стою перед ним в лучах вечернего оранжевого солнца, которое слепит глаза. Он поднимает ко мне лицо, и я ласково пробегаю пальцами по его скуле и жесткой бороде, а затем опускаюсь на колени между его широко расставленных ног, не отрывая взгляда от его напряженного лица.

Прижимаю руку к его твердому естеству и поглаживаю его сквозь приятную шерстяную ткань, вдыхая запахи вина и терпкого парфюма.

Закусив губу, расстегиваю ширинку, и на секунду по позвоночнику к затылку пробегает искра стыда, которая жаром охватывает шею и растекается румянцем по щекам, но я сегодня буду решительной блудницей и не поддамся девичьему смущению. Он сейчас лишнее и помешает нашей игре.

Запускаю руку в ширинку и освобождаю из тесного плена брюк нетерпеливо подрагивающий член вместе яичками, которые я целую, нежно и придыханием, что должно порадовать бессовестного эгоиста. Мягко сжимаю кулаком основание, скользнув языком от бархатной мошонки до нежной солоноватой уздечки, и раздается хриплый и низкий стон.

Неторопливо и тщательно смачиваю каменный ствол густой слюной, внимательно вслушиваясь в прерывистое дыхание Родиона, и смыкаю губы на упругой головке. Веду кулаком, ритмично покачивая головой, и продвигаюсь ртом все ближе и ближе к ширинке. Я напрягаю язык, когда он касается трепещущего навершия члена, и вновь ныряю вниз, выпуская из себя поток вязкой слюны.

Член в руке вздрагивает, а на языке растворяется густая солоноватая капелька, что предвещает скорый оргазм Родиона. Он обхватывает мое лицо ладонями, вынуждая отпрянуть. В следующее мгновение он рвано наклоняется ко мне и жадно целует, ультимативно проталкивая язык в рот. Задыхаюсь под его напором, а он с треском рвет рубашку, от которой в разные стороны летят пуговицы.

Встает, увлекая меня за собой, скидывает туфли и решительно подхватывает на руки, вновь впившись в губы. Жар его тела и вибрирующее грехом желание передается и мне. В злости и истерике поедаю его губы, покусываю и глухо постанываю, вцепившись в его волосы.

Несет через гостиную в спальню, утопающую в полумраке и буквально швыряет на кровать, чтобы спешно клацнуть пряжкой ремня и сбросить брюки. Позабыв о носках, наваливается на меня рыкнувшим зверем и требовательно разводит ноги коленом, вновь заткнув мой рот грубым поцелуем.