Книга Развод. Между нами только ненависть, страница 71 – Арина Арская

— Почему?

— Потому что, — вскидывает подбородок, — либо морщины, либо опухшее лицо. Что-то одно из двух.

Через пару секунд молчания говорю:

— Ты можешь меня обнять? не будь такой стервой, а.

Глаза у мамы краснеют, раздувает ноздри, и я рычу:

— Какая же ты противная, мама, — и делаю шаг, чтобы взять и решительно ее обнять.

Она замирает в моих объятиях. Худая, напряженная и вся какая-то жесткая. Сдавливаю ее в объятиях крепче, и она сдается под моим натиском. Громко всхлипывает и обнимает меня:

— Это ты противная…

— Я знаю, — зажмуриваюсь. — Очень противная, но… ваша же… ваша… и думаю, пора кое-кому тоже узнать, насколько противной я могу быть…

— Марк? — мама с надеждой отстраняется.

— Фаина, — с тихой угрозой отвечаю.

— Говори, где она живет.

В динамике смартфона недоуменное сонное молчание. Я нетерпеливо постукиваю ноготками по столешнице. Если я цыганского барона не испугалась, то и от встречи с любовницей мужа не должны трястись поджилки.

Это в двадцать лет простительно убегать, бояться и плакать от несправедливости жизни, в которой ты сама потеряла все важные ориентиры.

— Оля, оставь нас в покое, — наконец, шепчет Ксюша. — Я тебя очень прошу…

Да, я решила посреди ночи позвонить той самой подруге, мужу которого Марк ломал пальцы в целях воспитания.

— Ты же все вынюхала про Фаю, верно? — я не отступаю.

— Оль… Леше крупно прилетело за все это…

— Твой Леша меня не волнует, — четко и твердо говорю я.

Меня, правда, больше не тревожат пальцы Алексея. Моя истерика о том, что ему было больно и страшно, осталась в прошлом. Что же, теперь я согласна с Марком, он должен был вдолбить в тупую голову Ксюши, что не стоит устраивать слежку за такими людьми, как мой муж.

Раз не донес, что Марк — серьезный и опасный мужик, то получи свой важный и жизненный урок: держи курицу-жену под контролем.

— Я ничего не знаю, — сипит Ксюша, — Оль… мне проблемы не нужны… Я все поняла, я зря полезла…

— Будут проблемы, если ты мне сейчас не ответишь, — тихо отвечаю я, и в своем голосе слышу те же интонации, что слышала от Марка.

Это спокойная и уверенная угроза: если Ксюша начнет юлить, отказываться давать нужную мне информацию, то я ей подправлю маникюр. Будет год опять отращивать ногти.

Ксюша в трубке тяжело вздыхает и едва слышно диктует мне адрес, который я торопливо записываю на клочке бумаги простым карандашом.

— Если ты мне сейчас солгала и пустила по ложному следу, Ксения…

— Я тебя не обманываю, — шепчет Ксюша. — Смысл?

— Ты, дрянь такая, на моего мужа слюни пускала, — цежу сквозь зубы, — и, вероятно, надеялась после развода подкатить к нему? Выждать время, слезы мне поутирать, а потом неожиданно оказаться в его койке?

Ксюша молчит, подтверждая мои догадки.

— Какая же ты гнида, Ксюш, — горько усмехаюсь.

— А ты дура.

— Но на твоего мужа не заглядывалась.

— Да, только на выдуманных мужиков. Я хоть на реального пускала слюни, а ты на книжных.

— Вот же дрянь, — усмехаюсь я, но обиды, которая бы вспыхнула во мне раньше, я не чувствую.

— А ты дура.

Сбрасываю звонок, откладываю телефон и соглашаюсь со словами бывшей подруги:

— Дура.

Но однажды я от кого-то услышала: дурак, который осознал, что он дурак, встал на путь мудреца.

Может, мудрецом я не стану, но я уже смотрю на эту жизнь иначе. Во мне больше зрелости, осознанности и приземленности.