Книга Развод. Между нами только ненависть, страница 5 – Арина Арская

— Тебе все равно, что отец твоей матери изменил?

Яна оглядывается у двери:

— Нет! Мне не все равно! — повышает она голос до поучительного крика. — Но я совершенно не удивлена такому развитию событий! И я бы на твоем месте вместо того, чтобы сопли жевать, взяла бы себя в руки и решила бы этот вопрос!

Передо мной вроде стоит молодая женщина, молодая мать двух маленьких детей, молодая жена, а в ее голосе нет сочувствия, только злость и разочарование.

— Ты же у нас всегда выступала за то, чтобы женщина стремилась сохранять брак и идти на встречу к мужчине, — она пытает передразнить мой интонации на моих “женских лекциях о житейской мудрости”. Рявкает, — самое время для практики! Что? Самое время побыть мудрой женой и выяснить, почему твой муж решил наскочить на другую женщину? Может, не так вдохновляла? Или, может быть, в постели ленилась, а?

Тяжело дышать.

Лицо до сих пор горит от ворса полотенца, которым Марк мне вытирал лицо.

— Что ты смотришь на меня? Ты подумала о моих репутационных рисках, о своих? Кто теперь пойдет слушать тупую разведенку, которая не смогла мужа у своей юбки удержать?! Да тебя обсмеют!

По рукам от плеч до кистей прокатывается волна жара, а после мороза. От мурашек приподнимаются волосы, и в горле пересыхает.

— Я к отцу, — бросает мне Яна и торопливо выходит из спальни.

Я кидаю тоскливый взгляд на раскрытый чемодан и разбросанные вещи. У кровати валяется шифоновое голубое платье от Оскара де ла Рента. Я в нем неделю назад на “читательском полднике” моего женского клуба устроила для моих девочек встречу с семейным психологом, который презентовал новую книгу о кризисе возрастных пар.

Теперь понятно, почему Марк с такой усмешкой оплатил этого психолога и сказал:

— Опять тупое и пустое словоблудие. Господи, Оль, какой ерундой ты маешься.

Он у меня всегда был ворчуном.

— Проклятье, — прижимает кулаки ко лбу, а затем резко встаю.

Я не позволю Марку и дочери за моей спиной обсуждать то, какая я истеричка и как я себя неправильно веду.

Меня обманули!

Меня предали!

Меня втоптали в грязь!

Меня унизили!

Со мной так нельзя. Вылетаю в коридор и почти на грани аффекта иду в сторону кабинета Марка.

— Вот урод…

— Мам, — слышу голос Димы за спиной, — тебе же папа сказал, чтобы без скандала…

— Пошел в свою комнату, — в ярости оглядываюсь. — Я сама решу, когда скандалить, а когда нет!

— Да пошла ты, — огрызается и хлопает дверь.

— Пап, я…

— Если ты начнешь мне тут морали читать, доча, то вылетишь пулей, — зло и низко отвечает Марк нашей дочери. — Я уж как-нибудь без сопливых со своей женой разберусь.

— И с любовницей? — спрашивает Яна. — Пап, я не орать приехала. Уж кто-то, а я давно знаю, что с тобой ни о чем не договоришься, если орешь.

Я в молчании Марка аж осязаю его самодовольство и одобрение. Яна у него всегда была любимицей.

Она никогда не капризничала при нем. Даже в два года.

Она всегда к нему ластилась, строила ему умилительные глазки и если что-то очень хотела, то просила шепотом, а после обнимала его за шею и целовала в щеку.

Ну, у какого отца к такой маленькой хитрой подлизе сердце выдержит?

— Пап, не надо вот так все рубить, — тихо говорит Яна.

— Ты все-таки читаешь мне морали, — голос Марка вновь становится строгим и злым. — Я не хочу говорить своим подписчикам, что мои мама и папа разводятся, — голос Яны вздрагивает жалобной обидой, в которую верю даже я.