Книга После развода. Мы не сберегли нашу любовь, страница 13 – Арина Арская

Раздражение, тупое и внезапное, кольнуло меня. Усталость. Бесконечная усталость от этого ада.

— Мне объяснить, Альбина, — говорю я, голос ровный, но в нем слышится холодное лезвие, — как появляются дети? Техническую часть?

Ее лицо искажается. Не страх, нет. Внезапная, дикая ярость.

— Она ВРЁТ! — крик рвет тишину квартиры. Альбина вскакивает на ноги, отпрянув назад. Слезы брызжут из ее глаз, оставляя мокрые дорожки на щеках. — Она специально врет! Понимаешь?! Она хочет тебя задержать! Привязать! Она не отпустит тебя теперь НИКОГДА! — Она всхлипывает громко, истерично, тряся головой. — Она тебя обманывает, Демид! Она, она… она подстроила! Не верь ей! НЕ ВЕРЬ!

Она задыхается, рыдания сотрясают ее тело. Она пятится к стене, прижимая кулаки ко рту, глаза полны паники и ненависти. К Мине. К ситуации.

Возможно, и ко мне? Если будет ребенок, то, значит, была междумной и Минервой близость.

Мне самом гадко от самого себя

Мысль проносится: даже ради этого ребенка… я не смогу. Не смогу вернуться. Не смогу снова задохнуться в фальши, в нелюбви. Остаться с Миной — это медленная смерть. Клетка. Я сдохну там. Умру.

Встаю. Ноги тяжелые.

Нас все равно ждет развод.

Ребенок… ребенок не изменит ничего. Это лишь… катастрофа в катастрофе.

Подхожу к ней. Альбина пытается отшатнуться, но я силой, почти грубо, сгребаю ее в охапку. Прижимаю к себе. Она бьется, всхлипывая, но я держу крепко. Шепчу в висок, в ее пахнущие цветочнымшампунем волосы:

— Тише. Тише, Аля. Я здесь. Я с тобой. Я пришел. Я там, где должен быть. Рядом с тобой

Она прижимается ко мне, рыдания становятся глубже, горше.

— Как же так… — шепчет она сквозь слезы, голос разбитый. — Как же так… если… если моя сестра… беременна… — Она вдруг отстраняется, резко, вырываясь из объятий. Смотрит на меня. Глаза — мокрые, огромные, полные внезапной, страшной решимости. — Демид… — голос ее становится тише, но острее. — Ее… ее надо отправить на аборт.

Я крепко сжимаю холодные цепи качели. До боли.

Я раскачиваюсь едва заметно, вперед-назад, вперед-назад. Каждый толчок носка ботинка в рыхлую землю отдается тупой болью в висках.

Воздух густой, сладковато-приторный от цветущей жимолости. Где-то в стороне назойливо трещит цикада, ее монотонный стрекот — единственный звук, кроме скрипа старых петель качелей подо мной.

Скрип-скрип. Скрип-скрип. Ритм моего личного ада.

А напротив стоит он. Руки глубоко засунуты в карманы брюк, плечи напряжены. Его взгляд уперся куда-то в пространство между моими коленями и землей, избегая встречи с моими глазами.

Наконец, я поднимаю голову. Перевожу взгляд на него. Он чувствует это — его челюсть резко сжимается, мышцы на скулах играют под кожей. Он буквально каменеет, готовясь к удару моих слов. Воздух между нами наэлектризован.

Морщины у его глаз стали глубже. Я так любила раньше целовать его в уголки глаз, но…

Теперь это просто детали чужого лица.

Я делаю глубокий, шумный вдох. Запах жимолости смешивается с запахом влажной земли и его легким, знакомым, ненавистным теперь одеколоном.

— Я не спала. Всю ночь. Думала, как нам… — Голос срывается, я откашливаюсь, чувствуя, как жжет в груди. — …как нам выйти из этого. С наименьшими потерями для всех.

Демид лишь хмыкает. Короткий, сухой, презрительный звук. Он делает шаг вперед, сокращая дистанцию. Теперь он смотрит на меня не просто напряженно, а сверху вниз. Его тень накрывает меня.