Книга (не)ваша девочка, страница 84 – Арина Арская

— Бабуль, тебе бы сарай починить и курятник обновить, — Тимур делает глоток компота и кусает ломоть хлеба. — И петуха того черного на суп пустить. Он агрессивный какой-то.

— А ты к его курочкам не лезь, — бабушка Маша смеется. — Он своих дам защищает от посягательств.

— Да я мимо прошел, он за мной кинулся, — возмущенно бубнит Тимур.

— Ты на него косо посмотрел, — Рома пожимает плечами. — Можно сказать, вызывающе.

Бабушка Маша смеется, и я прячу смешок за стаканом компота. Я не должна смеяться. Я должна быть возмущена, что меня похитили, но на кухне бабушки Тимура очень уютно, будто я тут тоже родная внучка.

— Вас многие не поймут, милые, — внезапно говорит бабушка Маша и слабо улыбается, внимательно оглядывая меня, Тимура и Рому, — Многие осудят, все косточки перемоют.

— Но ты же поняла, — Тимур пожимает плечами.

— Я за свой век чего только не видела, Тимочка, — бабушка Маша вздыхает. — Жизнь она очень сложная штука. Чего только стоит Егор…

— Какой Егор? — подаю я голос.

— Да живет тут один, — бабушка Маша. — Хороший мужик, рукастый, жена красавица и умница, а он в соседку-вдову влюбился. По доброте душевной помогал Катьке, а потом пришел к жене и говорит, что люблю тебя, но и Катерину из головы выкинуть не могу. Не изменял, даже руку не целовал, но тянет, не могу.

Хочу возмутиться, но бабушка Маша не дает мне открыть рот:

— Жена в истерику, требует развода, а Егор и думать о разводе не думал. Собрали вещи, уехали, чтобы у мужика перед глазами соблазна не было. Катька с горя переключилась на Васька, а Васька бедовый мужик. Руку начал на нее поднимать.

— Это тот Васька, который пьяный под трактор попал? — Тимур хмурится.

— Да тот, — бабушка Маша кивает, — но это случилось уже после. Я Катьку как-то встретила у реки. Стоит слезы льет, синяки на плечах растирает… а я… взяла и позвонила Егору и его жене. Все рассказала. Говорю бабу надо спасать.

— И? — замираю со стаканом компота.

— Вернулись и вдвоем отбуцкали Ваську и остались, — бабушка Маша подпирает лицо кулаком, — Егор теперь на два дома живет. Жена его потом приходила ко мне и сказала, что он сам на себя непохожий все эти месяцы ходил. Вот так. Наши только и делают, что за их спинами шепчутся, но лучше бы за своими семьями следили да за козами, которые так и норовят в чужие огороды морды сунуть.

— Вот прям на два дома живет? — недоверчиво спрашиваю я.

— Дамы отказались в одном доме жить, — бабушка Маша посмеивается, — но я думаю, что дело в другом. Наши могут принять гуляющего к соседке мужика, однако не двух жен, а вас, милые, с потрохами сожрут.

— Да мы сами кого угодно сожрем, — Тимур накрывает мою ладонь своей, а другую сжимает Рома.

Я все еще жду, что бабушка Маша возмутится, но она улыбается с доброй мудростью и теплым принятием. И меня неожиданно отпускает. Меня здесь поняли, и я могу без страха и чувства вины сжать ладони мужчин, которых полюбила.

— Я вам баньку растопила, — бабушка Маша подливает себе компота в стакан. — У вас в городе такого счастья нет.

— У тебя хорошая бабушка, — говорю я.

По лбу стекают капельки пота. Сидим втроем на теплой лавочке и тяжело дышим горячим влажным паром.

— Да, она у меня замечательная, — Тимур кивает. — И очень меня любит.