Книга Предатель. Я желаю тебе счастья с другой, страница 26 – Арина Арская

— А мама очень крепко обнимается, да?

— Да, — пыхтит Оксана и даже краснеет от перенапряжений, — вот так она будет обниматься.

После она отстраняется и выбегает из комнат!

— Идемте ужинать. Костик там уже всех заждался.

— Обними и Костика от меня, — говорю ей вслед. — Он будет сопротивляться!

— Ладно! Костик! — восторженно визжит Оксана. — Костик! Я иду с обнимашками от мамы! Даже если спрячешься, то я тебя все равно найду.

Вот теперь Михаил все же смотрит на меня и коротко с отстраненным одобрением кивает мне.

Что это?

Он говорит мне, что я хорошо справилась со своей ролью тихой и милой жены?

Хвалит за то, что я смогла сдержать слезы?

— У вас замечательные детки, — подает голос Римма и мечтательно вздыхает, — такие лапочки.

— Я знаю, — отвечает Михаил, поправляет узел галстука и шагает к двери, хрустнув шеей.

— Вы многое пережили…

Михаил у двери оглядывается. Взгляд — холодный и стальной. Прищуривается с угрозой на Римму, и даже мне не по себе становится. И зябко.

— Ляпнула лишнего? — извиняюще уточняет Римма.

— Да, — строго отвечает Михаил. — Вы тут не для жалости.

— Поняла, — Римма заходит мне за спину. — Вырвалось. Больше не повторится.

Михаил выходит, и Римма выжидает несколько секунда, а потом наклоняется ко мне и заговорщически шепчет:

— Какой суровый, — издает добродушный смешок, — да, мужики без жен быстро колючками обрастают.

— Римма, пожалуйста, — сдавленно отвечаю я, из последних сил сдерживая в себе слезы, — я не хочу говорить о муже…

— Ясно, — толкает мою коляску к двери, — но я сразу поняла по твоему ворчуну, что в вашей семье все будет очень непросто.

Чтобы оказалась на первом этаже, надо для начала усадить меня на сидение подъемника, который затем медленно и плавно спустится по направляющим рельсам к первой ступени лестницы.

А там внизу меня ждут Михаил, Оксана и Костя.

Унизительно.

До комы во мне не было этого чувства стыда за свою слабость, немощность и меня не смущал тот факт, что мне нужна помощь, но, наверное, дело было в Михаиле.

Его заботу я принимала как что-то саморазумеющееся и видела в его уходе за мной общепринятый порядок вещей. Сейчас же он стоит в стороне, платит огромные деньги чужому человеку и наблюдает с нашими детьми, как Римма придерживает меня под локоть и говорит:

— Садись, милая. Прокатим тебя с ветерком.

Как быстро Михаил нашел мне няньку и как быстро решил вопрос с подъемником.

Сказал и сделал. Всегда таким был: если есть проблема, то он решит ее в короткие сроки без лишних раздумываний, сомнений и медлительности.

Я делаю шаг к лестнице.

— Надя, — Римма пытается меня остановить.

— Я спущусь сама.

Я должна. Я справлюсь. Да ноги трясутся, но я смогу.

— Надя, — хмурится внизу Михаил и с предостережением поднимается на одну ступеньку, — не время для подвигов.

Козел.

Я покажу тебе, что я — боец, и не доставлю сейчас удовольствия вновь наблюдать за тем, как меня усаживают на подъемник.

— Надя, — шепчет Римма. — Рано. Вы едва стоите на ногах, или вы хотите себе хотите шею свернуть?

— Оставь меня, — цежу я сквозь зубы.

Я хочу, чтобы мои дети увидели, что в их маме есть сила и упрямство. Я смогу.

Сглатываю и делаю еще один шаркающий шаг, стиснув зубы.

Хотя бы пять ступенек.

— Надюш, — тихо отзывается Римма, — выдыхай и садись. Завтра утром тренеру покажешь, какая ты умничка.