Книга Предатель. Я желаю тебе счастья с другой, страница 20 – Арина Арская

— Вот именно! — Инна нервно поправляет свои светлые волосы, которые собраны в аккуратный пучок на голове. — Но нас в очередной раз сделают чудовищами, — фыркает и садится на край койки, возмущенно вскинув подбородок. — Надо уметь быть благодарными.

— Моя дочь жива! — рявкает мама.

— И это прекрасно! — Инна повышает голос до истеричных ноток. — Кто спорит?! И я надеюсь и верю, что наша Надя не останется инвалидом! Я все эти дни молюсь только об этом!

— Кстати, какие прогнозы? — интересуется Игорь.

— По поводу? — тихо спрашиваю.

— По поводу того, встанешь ты на ноги или нет, — невозмутимо поясняет свекр.

— Или теперь это кресло-коляска часть тебя?

— Какой ужас, — всхлипывает Инна и прижимает пальцы к губам. — Бедная девочка… — добавляет еще тише, — И бедный мой Миша… Он же с этим не смирится… Он так тебя любит… Неужели его испытания не закончились…

— Я встану на ноги, — твердо смотрю на свекра. который в ответ подозрительно щурится на меня, — и Мише не придется жить с инвалидом.

— Вы рано, — раздается недовольный и тихий голос Михаила, который стоит в дверях с огромным букетом кремовых роз. Злой, как черт, которого выдернули из самого Ада на мою торжественную выписку из больницы, — я же вам сказал приехать в три часа.

— Платье большевато, — свекровь наклоняется ко мне и затягивает пояс на талии, а после обращается к Михаилу и протягивает руки, — давай сюда букет.

— Вы, надеюсь, не успели поссорится? — спрашивает Миша у моей мамы.

— Мы довольно мило побеседовали, — отвечает его отец.

— Да, о том, в каком гробу вы планировали похоронить мою дочь!

Свекровь сует букет мне в руки и разворачивается к маме:

— Да сколько можно?! Господи! Я же с тобой, как мать, пришла посоветоваться! Да, вопрос был щекотливьй, но насущный!

С трудом могу удержать тяжелый букет в руках, и перевожу взгляд на Михаила, который, прикрыв веки, массирует с тяжелым вздохом переносицу.

— Да будь ваша воля вы бы Надежду живьем закопали! — взвизгивает мама.

— Довольно! — басом гаркает Миша, и мне кажется, что жалюзи на окнах от его разъяренного окрика вздрагивают.

Мама и Инна замолкают, а свекр Игорь стряхивает с рукава пиджака воображаемую пылинку:

— А у тебя нервишки не выдерживают, да?

— Да, не выдерживают, — честно и глухо признается Михаил, — и давайте ситуацию не усугублять.

Интересно, он успел уже побеседовать со своей рыженькой лисой о том, что наш с ним развод отменяется и что я возвращаюсь домой, как жена и как мать?

И что на это ответила Алина?

Заплакала, закатила скандал или все же сыграла перед ним роль тихой милашки, которая понимает нашу сложную ситуацию и готова ждать, когда я встану на ноги?

Делаю ставку на то, что она не стала истерить. Если что она и понимает, так это то, что сейчас нельзя с Мишей капризничать, топать ножками и слезами требовать, чтобы он взял и немедленно развелся.

— А ты, Миш, знал о том, что мне выбирают гроб? — спрашиваю я.

Михаил переводит на меня взгляд, от которого у меня между лопаток пробегает озноб. Зря я пытаюсь его сейчас уколоть своей тихой и ревнивой язвительностью.

— Сейчас нам не о твоем гробе надо думать, Надя, — отстраненно отвечает он, пряча под спокойствием лютое раздражение, — а, например, о подъемном механизме на лестницу для твоей коляски. Или о том, что надо нанять для тебя отдельного водителя, который будет возить тебя и твою няньку на массажи, к психологу, на восстановительные тренировки.