Книга Предатель. В горе и радости, страница 46 – Арина Арская

Отправили его со мной, похоже, чтобы я в панике не сбежала, потому что поддержки я вряд ли от этого молчуна получу, а мне именно она сейчас нужна.

Не какой-то левый мужик, которого, кстати, я вижу в первый раз в своей жизни, и мне с ним некомфортно.

И я все еще в пиджаке Гордея. Я вцепилась в его полы и не могу отпустить, пусть и понимаю, что защиты эта стильная строгая тряпка мне не даст. Но снять не в силах.

— Вась, иди в машину, — раздается позади голос Гордея.

Останавливаюсь и замираю.

Какого черта? Он же сказал, что оставит меня тут на попечение своего верного песика, а сам свалит требовать у программистов взломать ноутбук.

Тревога внезапно отступает, и я начинаю злиться.

Какой он непостоянный.

Решил сам все проконтролировать? Вряд ли после моих слов, что он ничтожество, он проникся ко мне сочувствием.

И тут я вспоминаю слова Вячеслава, который однажды заявил, что мужчины если и ненавидят женщин, то лишь за неуважение.

Было сказано это не мне, не Гордею, а моему отцу в дружеской беседе в саду за культурным распитием утреннего кофе. Я тогда была беременная Яной на позднем сроке, и услышала эту “мудрость” краем уха в беготне за Левой, который упрямо заползал в кусты и ел землю.

И вот сейчас я вспомнила эти слова.

Вместе с этим я вспоминаю, как я выговариваю Гордею, что он не прав в ситуации, когда однажды приехал домой злющий, как черт, и на повышенных тонах сказал Льву, что не дедушка его должен забирать с футбола, а он. Его отец, который приехал за ним, а сына ускакал с дедулей.

— Это, блять, перебор! — рявкнул он мне.

— Может, ты задержался, а? — ответила я ему. — Заставил сына ждать? Вот он и ему позвонил, чтобы забрал?

— Нет, мам, — тихо тогда вклинился Лев. — Это дедушка раньше приехал.

— Что, опять мимо проезжал? — зло засмеялся Гордей. — Почему ты мне не позвонил?

— Блин, я не подумал, — Лева смутился, сглотнул и поднял взгляд. — Я тебя понял, пап.

После этого был звонок Вячеславу с громкими претензиями, чтобы он не занимался самодеятельностью и не выставлял его идиотом. А я? Я влезла с речами, чтобы он прекратил психовать из-за ерунды.

Только если для меня это была ерунда, то не для нашего сына, который теперь всегда дожидался отца. И в момент, когда дедушка вызвался отвезти его на внеплановую тренировку после нашего разговора, в котором я поделилась, что теперь и с утра наш футболист будет гонять мяч, он твердо отказался.

Потому что уже успел это обсудить с отцом.

То есть информацию о новых тренировках я получила уже после того, как Лев все разрулил с Гордеем, у которого утренние тренировки отняли бы много времени и внесли неудобства в его расписание.

Я тогда недовольно повздыхала, что можно было этим занять дедушку, но Лев не согласился со мной.

Потом я еще и от дедушки получила ненавязчивую порцию того, что внук отдаляется, и я хотела все как-то исправить. Как-то достучаться до Гордея и Льва, что надо быть терпеливее к пожилому человеку.

Фу, блин, как противно.

— Идем, — Гордей вырывает меня из воспоминания и берет под локоть.

— Передумал, что ли? — поднимаю на него взгляд.

Просрали мы с ним нашу семью, в которой я хотела видеть копию семьи Вячеслава. Прилизанную, как с картинки.

А мы могли бы построить свою.

Может, неправильную и не на зависть всем, но свою. Без веников цветов, но с отчаянной привязанностью и против всех.