Книга После развода. Новая семья предателя, страница 88 – Арина Арская

Да, сейчас не страшно, но дико больно, будто сердце и лёгкие проткнули десятками спиц, а после раскалили их докрасна. Дышать тяжело.

Но я всё же делаю судорожный вдох через рот и, закрывая глаза, выпускаю из себя новые ручьи слез.

Для кого-то мы обязательно будем больными, но такие уж мы есть, и такими мы останемся. Если разойдёмся в разные стороны, то этот болезненный надрыв так и останется в душе каждого из нас. Эти глубокие раны не заштопать порознь, потому что те иглы, которые не сломаются лишь у нас с Ромой в руках.

Мы не станем холодными и равнодушными бывшими мужем и женой друг для друга. Мы можем, конечно, сыграть новые роли, в которых, наверное, даже преуспеем, но под масками будет много крови и тоски.

— Прости, прости, — хрипит Роман, будто на грани скорой смерти, и сжимает мои голени. — Прости… Простите меня, девочки.

Варя и Алина стискивают подол моей юбки и не дышат, вслушиваясь в каждое глухое и тихое слово Романа, который делает глубокий и прерывистый выдох и опять шепчет:

— Простите...

Кожу на щеках щиплет.

— Я поступил, как мразь, — его дыхание обжигает мои колени. — Как последняя мразь.

Опять пауза, и его плечи вздрагивают.

— Я не хочу вас терять, никого из вас, девочки. Простите, простите меня…

Я чувствую, как ткань моей юбки намокает от его слез. На моих руках сквозь сон зевает, хмурится и вновь расслабляет личико с закрытыми глазками Ива.

— Простите, — повторяет Роман и вслепую ищет руки Алины и Вари, а когда находит, то крепко-крепко сжимает, будто удерживает на краю пропасти. — Я не хочу вас терять.

Девочки всхлипывают.

Я никогда не видела ни одной слезинки Романа. Всегда серьезный, собранный и строгий. ни тени слабости, ни искорки слез, но сейчас моя кожа плавится от его соли из глаз.

Он отрывает лицо от моих колен и поднимает на меня глаза.

Роман — тот мужчина, который бы даже при угрозе смерти не позволил увидеть женщине своё лицо в слезах, а мне раскрылся со стороны мужской слабости и страха остаться без любимой женщины.

— У нас есть... у нас ведь есть шанс, Лера? — тихо проговаривает он, не отводя от меня взгляда. — Скажи, что есть. Скажи...

Я ведь сама пришла к нему, чтобы понять, есть ли у нас шанс.

Есть, но от каждого из нас потребуется та сила, которая есть лишь в упрямых любящих сердцах.

— Я не смогу тебя отпустить, — шепчет он, всматриваясь в мои глаза с отчаянной угрозой. — Не отпущу, Лера. Не смогу.

А я сама вряд ли смогу уйти и оставить Иву в кроватке без моего присмотра.

Не смогу. Сердце, вопреки логике и нехорошим мыслям, которые жрали меня все это время, раскрылось для крошечки в красных пятнах аллергии, и теперь ждёт её криков по ночам, на которые я проснусь и пойду, как на зов родной души.

— Я не смогу без тебя… без вас, — продолжает надломленным голосом Роман, стискивая ладони Алины и Вари, которые льют слезы и беззвучно вздрагивают под новыми витками рыданий. — Я уничтожил нашу семью. Раздавил, растоптал…

Глаза Романа блестят, как в горячей лихорадке.

— Но я не смогу без этой семьи. Не смогу, Лера… Не оставляй меня…

— Та семья, — я наконец подаю голос, — осталась в прошлом, Рома.

Он бледнеет.

— В прошлом, — повторяю я. — И если нам строить семью, то уже другую. Новую семью.

— И в этой семье, Рома, — мой голос всё же вздрагивает горькими слезами, — не должно быть места тайнам, недомолвкам.