Книга После развода. Новая семья предателя, страница 50 – Арина Арская

Но это правда смешно.

Я сейчас для Романа больше жена, чем была женой в браке.

Внезапно.

Я познакомилась с его людьми, привезла дочерей, когда поняла, что дело пахнет жареным, и сижу в машине без истерик и слез.

И жду развития событий с осознанием своей ответственности в том, что я не отступила, не сбежала, а сделала шаг вперед к Роману в желании удержать ситуацию под своим женским контролем.

У меня раньше не было никакого контроля, и я его не искала. В итоге вышло так, что мои дочери не чувствуют в себе рядом со мной уверенности в завтрашнем дне, потому что я ничего не контролирую и не хотела ничего контролировать. Ни свою, ни чужую жизнь.

Выхожу из машины, и ко мне с готовностью услужить выныривает Святой Валентин. Улыбается. Я подплываю к нему, возвращаю термос и мягко сжимаю его предплечье через толстый рукав куртки.

Вглядываюсь в глаза, и Валентин напряженно собранным:

— Вам что-то нужно?

— Вы выяснили, что случилось с Наташей?

Не мог мой разговор с ней вызвать преждевременные роды. Я не грубила, не угрожала и даже не истерила.

Валентин бледнеет и нервничает.

— Скажи мне, пожалуйста, — ласково воркую я, но самой от моего тихого тона не по себе. — Я должна знать, а то, — прибегаю ко лжи, — я чувствую себя виноватой. Это ведь я ей звонила.

— Я не все знаю, Валерия.

— Скажи, что знаешь.

— Гром… Роман сказал найти брата и отца Наташи, — тихо отвечает он. — И… все плохо.

— В каком смысле?

— От Романа не было ни одного мата, — пожимает плечами.

— И что это значит? — под теплым пальто пробегают холодные мурашки.

— Он обещал Наташе, что если та посмеет выкинуть какой-нибудь фокус, то…

— Поняла, — отвожу взгляд на тусклый фонарь. — Значит, она выкинула фокус, — закрываю глаза, — господи, может, я сейчас проснусь?

— Это точно не сон, — вздыхает Святой Валентин и протягивает мне карамельку в желтом фантике, который я видела у Васи, — хотите? Лимонная.

И улыбается. Дружелюбно так и по-доброму, а меня тошнит от страха.

Такое же состояние я поймал, когда я узнал, что Лера с Алиной чуть не погибли из-за врача, который вышел на смену после ночной попойки. Когда он понял, что жертва его кривых рук и тупых решений умирает, он вызвонил старую акушерку, которая давно уволилась, и именно благодаря ей Лера выжила.

Все это замяли и попытались от меня скрыть, но я узнал. Узнал, что этот урод, который после своих ошибок, которые могли стоить жизни Лере, хлопал меня по плечу и успокаивал, мне лгал.

Тогда у меня тоже внутри будто все высохло за одно мгновенье, и время застыло.

Моя третья дочь лежит в пластиковом боксе среди трубок и проводов. Крошечная. Синюшная, и ее голова в желтой шапочке кажется слишком большой по сравнению с маленьким телом.

Нет в груди жалости, любви, печали или вины.

Ничего нет.

В прошлый раз я ожил после крови на своих руках, но в этот раз, наверное, меня ничего не спасет, ведь дома меня не ждет жена и две дочери.

Наташа и ее бабушка решили, что они сами умные и хитровыебанные, но спасибо внимательному фельдшеру скорой помощи, которая, пока ее не пускали к “роженице”, осмотрела кухню.

И нашла то, что пытались спрятать. Во влажной марле на дне мусорного ведра фельдшер отыскала комок трав, из которых вероятно заварили чай. Под угрозами, что Наташа сама умрет, если не скажет, что за сбор она сегодня вечером выпила, было выбито признание.