Книга После развода. Новая семья предателя, страница 38 – Арина Арская

— Замороженные фрикадельки потушил.

— Еще остались?

— Да.

— Тебе наложить?

Хоть девочки немного помирились. Скидываю туфли, и на носочках шагаю в темный коридор, в котором скрылся Рома.

Чувство такое, будто иду в логово раненого чудовища, которое может меня сожрать и костей не оставить.

Останавливаюсь у закрытой двери и медлю несколько минут, вслушиваясь в тишину, которая давит на плечи пудовыми гирями.

Мы столько лет прожили вместе. Столько прошли. Так любили, и я должна быть благодарной за прожитые вместе годы.

Злость и обида уничтожит нас.

Делаю вдох, поднимаю кулак и стучу костяшками по двери из темного дерева:

— Рома, я могу войти?

Рома мне не отвечает, и в груди нарастает тревога.

Я не думаю, что мой бывший муж из тех людей, которые могут с собой что-то сделать из-за развода с “любимой” женой, но все равно страшно.

Обхватываю дрожащими пальцами шарообразную бронзовую ручку. Холодная, и я передергиваю плечами. Ежусь. Даже зимнее пальто не спасает от холодка, что бежит по спине.

Медленно поворачиваю ручку до тихого щелчка и открываю дверь, ожидая увидеть что-то очень нехорошее, но кабинет пустой.

Балконная дверь открыта, и легкая штора колышется от ветра.

Спрыгнул с балкона?

Да ну.

Рома не слабак в вопросе “жить или умереть”. Он будет жить, но другой вопрос: как именно? И к чему приведет его жизнь. К какому итогу?

Я хочу трусливо сбежать.

Делаю медленный вдох и выдох. Вхожу в кабинет, закрываю дверь и семеню на цыпочках к балкону.

Кабинет Романа — сдержанны и строгий. Как обычно — ничего лишнего и никакого бардака.

На массивном письменном столе из благородного темного дерева царит идеальный порядок: стопка документов, аккуратно сложенная сбоку, ноутбук, строгий черный органайзер с дизайнерскими письменными принадлежностями.

За столом - удобное кожаное кресло с высокой спинкой.

В углу у двери небольшой кожаный диванчик. На стенах - несколько абстрактных картин в монохромных тонах: треугольники, квадраты, линии.

И ни пылинки. Чистота — идеальная.

Прохожу к балкону, откидываю в сторону штору и выныриваю наружу, в холод ренней зимы.

Кутаюсь в пальто.

Роман меня не замечает.

Стоит у перил, спрятав руки в карманы брюк, и смотрит на горящие окна дома через дорогу. До меня долетает шум машин. Он в одном свитере, и кажется не замечает холода.

Выдыхает пар.

Смотрю на коротко стриженный затылок Ромы и не спешу выдергивать его из мыслей и мрачного транса.

О чем он сейчас думает?

Или он просто отключился от реальности?

Вспоминаю, как я в нашем светлом прошлом обнимала его со спины, прижималась к нему и закрывала глаза, вслушиваясь в его ровное сердцебиение.

Он позволял мне насладиться этой нежной молчаливой близостью несколько минут, а после разворачивался ко мне и целовал.

Ветер треплет локон, что выбился из тугого пучка волос.

— Ром, — наконец, говорю я.

Он не дергается. Не пугается.

— Чего тебе?

А вот я дергаюсь, потому что он сейчас обратился ко мне даже не как к бывшей жене, а как к человеку, с которым он вынужден вступать в диалог, но будь у него такая возможность, то он бы жестко и бескомпромиссно выставил бы меня за дверь.

Я теряюсь от его прямого вопроса и не знаю, что сказать.

Спросить про Наташу?

Про непонятного Николая, который ответил на мой второй звонок?