Книга После развода. Новая семья предателя, страница 26 – Арина Арская

Я должна отпустить дочерей без обид и ревности. И без обвинений, что они бросили меня и что они меня не любят.

Я — мама. Меня нельзя бросить, и я у них всегда буду. Даже тогда, когда они делают выбор не в мою пользу и когда делают больно.

Я буду всегда.

А вот с папой у них большие сомнения. Надрывная привязанность требует с их стороны контроля за отцом, которого можно потерять, ведь там на стороне будет третий ребенок.

Варя и Алина боятся, что ребенок от Наташи заменит их, если они его оттолкнут. Папа уйдет с головой в заботы о братике или сестричке, и ему будет не до истеричных старших дочерей.

Ими движет страх.

Я должна это понять и принять, а не уходить в обвинения, ревность и злость, но как это тяжело.

Роман прерывает наш зрительный контакт и закидывает в багажник сумку Вари, но не торопится захлопывать багажник.

Я могу сейчас уйти?

Я же передала Варю ему в руки и показала себя, что все еще стою на ногах и функционирую.

Ну да, бледная. Да, глаза опухшие от слез, но под одеялом не спряталась и не отключилась от реальности.

Я проживаю развод.

Проживаю все эмоции, и не отказываюсь от них.

Разворачиваюсь и шагаю к входной двери подъезда. Не думаю, что надо с Романом словами прощаться.

Может, чуть позже я смогу держаться отстраненной вежливости, но не сейчас.

Прикладываю магнитный ключ к панели домофона, раздается писк, и я тяну дверь за холодную ручку.

— Мама, блин! — лети в спину возмущенный голос Алинки. — А меня подождать?

Я недоуменно оглядываюсь.

Из машины выглядывает Алина:

— Дай минуту!

И опять прячется в машину.

Роман привез Алину? Перевожу на него взгляд, а он вытаскивает из багажника желтый рюкзак Алинки и какую-то коробку в белом полупрозрачном пакете.

И шагает к крыльцу.

Рожа — невозмутимая.

— Ты Алину привез? — спрашиваю я, когда он подходит к ступеням.

— Как видишь, — поднимается на несколько ступенек. Смотрит на меня и хмыкает. — Одна радость. Поделки из листочков, палочек, шишек и всякого другого дерьма на тебе.

Вот он уже на крыльце. Протягивает рюкзак, а я, как бы сказала Варя, жестко туплю. Я не ждала Алинку.

— Или мне самому занести? — предлагает Роман и немного прищуривается.

— Нет, — я нервно и несдержанно выхватываю рюкзак, и наши ладони все же соприкасаются мизинцами.

И на моей коже будто остается ожог.

— Я сама занесу, — закидываю рюкзак на одно плечо. Тяжелый. — Что в коробке?

— Листочки, веточки и несколько жутких ежей из шишек и пластилина, — протягивает пакет с коробкой. — И, пожалуйста, Лер, никакой острой лапши. Алинка уже на этой неделе ее ела. У нас с ней уговор — раз в неделю.

— Почему она с тобой не осталась?

— По-моему и так все ясно, Лер, — в голосе Романа проскальзывает холодная и острая сталь. — Теперь так и будет. Одна у меня, вторая у тебя.

Я аккуратно забираю пакет с коробкой у Романа, который оправляет рукава пиджака, вглядываясь в мои глаза:

— Слушай, я тогда на этой неделе попытаюсь Варе показать новую школу. Алинка согласна перевестись. Ты с Варей говорила по этому поводу?

— Нет, — честно и немного раздраженно отвечаю я. — Ты думаешь, школа ее проблема?

— Я тебя понял, — разворачивается, вновь безапелляционно обрывая мои возмущения. — Я сам поговорю.

— И тебе о многом с ней придется поговорить! — зло выплевываю я. — И смена школы — это тоже твоя ошибка! А еще тебе надо не только с дочерьми говорить!