Книга Бывший. Ворвусь в твою жизнь, страница 50 – Арина Арская

У меня есть достоинство. Материнское достоинство, которое говорит, что надо выждать, пусть сердце начинает трескаться разочарованием: “я не нужна сыну”.

Я возвращаюсь в гостиную, падаю на диван и прижимаю к лицу пакет с подтаявшим льдом, мысленно убеждая себя в том, что я хорошая мать и что Ваня меня любит. И наши отношения с ним выше всяких там Конфеток.

Меня утягивает дремота, и я роняю пакет со льдом. Только мои грезы начинают углубляться, как я слышу мамин голос:

— Мила?

Я недовольно мычу и не желаю просыпаться. Сладко причмокиваю, вновь ухожу в теплые грезы, которые шипят маминым голосом:

— Это ваш сын сделал? Где он?! Да я ему сейчас голову оторву!

Испуганно сажусь. Я все еще сплю, гостиная размыта в блеклые пятна. Тру глаза, ойкаю от боли, что охватывает половину лица, и падаю на диван, тихо поскуливая:

— Больно…

— Мила! Доченька! Где Ваня?! — мамины руки стаскивают меня с дивана. — Я вас забираю! Я же не знала, что он такой урод! Господи, да что вы стоите?! Воспитали мерзавца! И рты еще открыли! А казались такими милыми и приличными людьми!

— Мам! — рявкаю я. — Это не он!

С трудом промаргиваюсь и болезненно мычу. В дверях застыли мужчина и женщина. Оба статные, высокие, темноволосые с легкой проседью в волосах. И молчаливые.

— Здрасьте, — неловко улыбаюсь я.

Они медленно кивают, не спуская взглядов с моего лица. У женщины в ушах аккуратные золотые сережки с небольшими строгими рубинами, которые выгодно. подчеркивают бледность ее лица.

— А кто тогда? — не унимается мама.

— Ваня. Пяткой зарядил в глаз.

Мама хмурится, выискивая во мне ложь, а затем шепчет:

— Как неудобно получилось… — смотрит на родителей Адама и мило улыбается, — прошу прощения. Я просто испугалась…

— Адам мне однажды нос сломал, — тихо отвечает мать Адама. — Это, видимо, у них семейное…

А его отец издает какой-то испуганный низкий смешок и передергивает плечами:

— Кровищи было…

— Да? — мама округляет глаза. — А так и не скажешь, что нос был сломан…

— Ринопластика творит чудеса, — едва слышно отвечает родительница Адама.

— Ооо, — тянет мама и толкает меня в спину и шепчет с улыбкой, — представься.

— Мила.

Чувствую себя маленькой девочкой. Какая неловкая и напряженная ситуация, а Адам мастерски слился.

— Павел.

— Анна.

— Очень приятно, — сдавленно отвечаю я, но взаимностью мне никто не отвечает.

Минута гнетущего молчания, и Анна говорит:

— Сильно опухло. Может, к врачу?

— Сейчас, — Павел лезет в карман, достает телефон и копается в нем.

— Не надо мне к врачу…

Павел поднимает мрачный взгляд, и затыкаюсь. И я теперь знаю, каким будет Адам через двадцать пять лет.

— Слушаю, — раздается спокойный мужской голос из динамиков телефона.

— Слав, у нас тут пяткой в глаз зарядили, половина лица опухла…

— Кому? Тебе?

— Нет. Одной девушке. Ребенок пяткой в глаз… Вдруг перелом скулы?

— Ребенок — каратист?

— Ты сейчас пытаешься шутить?

— Получается? — равнодушно спрашивает мужик в телефоне.

— Нет, — Павел вздыхает.

— Тогда пусть пощупает себя.

Анна в ожидании смотрит на меня. Аккуратно касаюсь скулы.

— Пусть чуток надавит.

Давлю, половину лица простреливает болью, и я морщу нос.

— Щупает?

— Щупает, — Павел закрывает глаза.

— Раз не орет, то вряд ли перелом, — Слава на том конце зевает. — А говорить может? Глотать?