Книга Бывший муж. Ты снишься мне каждую ночь, страница 77 – Арина Арская

— Можно поинтересоваться, какого черта ты тут забыл? — мой голос низкий, рычащий. Я делаю несколько шагов к ним, сокращая дистанцию. Ноги сами несут меня, будто на бой. — Допустим, я еще могу как-то понять, почему ты ошиваешься в доме моей бывшей жены, но что ты забыл в доме у моей матери?

Я делаю паузу, сжимаю кулаки в карманах пальто.

А Руслан уже не уходит. Напротив. Он выходит вперед, навстречу мне, с тем самым наглым вызовом прищуривается и коротко хмыкает.

Надо признаться, я сейчас безумно рад тому, что он решил остаться. Возможно, у меня будет повод начистить ему рожу.

— Мы с твоей мамой, по сути, были деловыми партнерами до сегодняшнего дня, — Руслан улыбается широко и приветливо, но в его глазах нет ни капли тепла.

Одна лишь холодная, расчетливая насмешка.

— Вот же козел, — тихо, но внятно шипит позади него моя мама и накрывает лицо ладонью, будто пытаясь спрятаться.

Руслан оглядывается на нее через плечо и вздыхает, как уставший воспитатель:

— Полина все равно уже все знает. Знают ваши внуки. И я думаю, что Арсений тоже скоро, довольно скоро, все узнает. Так, может быть, ему лучше все от нас напрямую узнать?

— Ты был небрежен! — неожиданно агрессивно рявкает мама на Руслана, опуская руку. Ее глаза горят уже не страхом, а злостью на него, на этого неудобного, вышедшего из-под контроля актера.

— Узнать что? — спрашиваю я и делаю еще два шага.

Мы стоим почти вплотную.

— Узнать то, что твоя мама, — Руслан тоже бесстрашно делает шаг ко мне, его лицо теперь серьезно, в нем нет и тени уютной добродушности, — разыграла для тебя и для Полины удивительный спектакль, в котором главную роль играл я.

Руслан театрально разводит руками, и я понимаю, что сейчас вижу перед собой какого-то другого человека.

Совсем не того Руслана, тихого, хозяйственного, «уютного», с которым я познакомился вчера. Это уверенный в себе циник, и он сейчас наслаждается моментом.

Я смотрю на мать. Она Поджимает губы и гордо вскидывает подбородок.

— Какой… спектакль? — выдавливаю я.

— Я должен был влюбить в себя твою бывшую жену, — Руслан скалится в улыбке. — И у меня это получилось.

— Но ты был небрежен! — вскрикивает моя мама. — Как ты мог допустить, чтобы она тебя подслушала, а?

Попытки Полины начать новую жизнь, моя собственная, дикая, неконтролируемая ревность — все это оказалось… Постановкой, режиссером которой была моя собственная мать.

— Мам… — я шумно выдыхаю, — зачем?

— И мы по этому поводу вчера с Полиной немного повздорили, — Руслан вздыхает, — но я все еще думаю, что у нас есть шанс.

— Признавайся, — говорю я и ставлю перед мрачным Арсением чашку с чаем, поднимаю на него взгляд. — Пришёл позлорадствовать.

Он молчит, подхватывает чашку за ручку, делает медленный глоток, не спуская с меня взгляда. Под левой щекой у него распухшая, багровая ссадина. Под глазом — глубокий синяк, цветом от сливового до жёлто-зелёного. Веки заплыли, и глаз почти не открывается. Осталась только тонкая щель, из которой смотрит на меня усталый, знакомый зрачок.

— Это ты можешь позлорадствовать тому, что твой ненастоящий ухажёр врезал мне, — Арсений с мужской, глупой обидой отставляет чашку, тяжело вздыхает и смотрит уцелевшим глазом в сторону окна кухни, за которым на подоконнике копошатся воробьи.