Книга Бывший муж. Ты снишься мне каждую ночь, страница 63 – Арина Арская

— Конечно, — говорю я, и мой голос звучит неестественно бодро. — Это же семейный ужин. — Куда же без твоей мамы? И она тоже должна увидеть тебя, — пауза, — и услышать твою замечательную новость.

— Какую новость? — слышу сдавленный голос Павлика.

Держись, сынок.

И я не буду тебя ругать, если ты сегодня решишь весь шкаф разнести в щепки.

Я ставлю двух запечённых куриц в центр стола. От них исходит божественный аромат — сладковатый жирок, куркума, тмин, паприка.

Выглядят мои курочки тоже как с картинки: золотисто-коричневые, с пузырящейся карамельной корочкой, аппетитные и румяные.

Я дышу этим запахом, пытаясь унять дрожь в коленях. Я правда постаралась сегодня, и наш спектакль теперь будет не только зрелищным, но и вкусным.

Все рассаживаются за столом. Воздух густой, наэлектризованный молчаливой враждой.

Я чувствую на себе взгляд Арсения — тяжёлый, испепеляющий. Арина ёрзает на стуле в предвкушении, Павлик откровенно пялится на Руслана, а Елена Ивановна, моя дорогая бывшая свекровь, раскладывает по тарелкам овощной салат с видом режиссёра, наблюдающего за удачным спектаклем.

И тут происходит то, от чего у меня замирает сердце.

Арсений, по привычке, не осознавая самого себя, встаёт со стула. Его рука тянется к знакомой деревянной подставке, где лежат нож и разделочная вилка — те самые, с резными ручками, что он купил когда-то на турецком рынке в наш отпуск.

В нашем доме, все эти годы, разделывать запечённую птицу и раскладывать её по тарелкам было его негласной, хозяйской обязанностью.

И сейчас, не думая, он снова вживается в эту роль. Отца. Главы семьи. Хозяина за этим столом.

Проходит всего две секунды. Наши взгляды встречаются.

Он замирает с ножом в руке, и я вижу, как в его тёмных глазах проносится целая буря: осознание, растерянность, досада.

Он понимает. Понимает, что взял на себя лишние права и обязательства на моей кухне, в моём доме.

Но Арсений не из тех, кто отступает. Он не теряется. Вместо этого в его взгляде вспыхивает вызов. Он с угрозой прищуривается на меня, и в его позе читается агрессия, когда он втыкает разделочную вилку в хрустящую грудку первой курицы.

— Придвинь, пожалуйста, ко мне курицу ближе, — говорит он тихо.

Я молча пододвигаю тяжёлое блюдо. Он с силой отрезает от тушки сочную ножку. Ловким, отработанным движением он аккуратно переносит её на тарелку Аришки. Он всегда начинал с младших.

Сначала свою порцию получают дети, и только потом — взрослые.

Арина счастливо мычит, отщипывает пальчиками маленький кусочек золотистой корочки и отправляет в рот. Она прикрывает глаза, улыбаясь.

— Вкусненько, — шепчет она, и это единственный светлый, искренний звук за всем столом.

— Кому соуса? — милым голоском нарушает тягостную паузу Елена Ивановна, поднимаясь с соусником, который наполнен клюквенным соусом.

Её духи, тяжёлые, цветочные, вступают в борьбу с ароматом курицы.

— Мне соуса! — Аришка поднимает тарелку.

Арсений тем временем уже кладет вторую ножку на тарелку Павлика. Наш сын не спускает тёмного, злющего взгляда с Руслана, сидящего напротив. Его пальцы сжаты в кулаки на коленях.

Руслан, чувствуя себя неуютно под этим взглядом, решает поучаствовать в общей суете. Он подхватывает графин с апельсиновым соком.

— Если бы взглядом можно было убить, — он смеётся, нервно поглядывая на Павлика, — то я бы уже был раз десять мёртв.