Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 88 – Арина Арская

Славик, не раздумывая, распахивает дверцу и залезает внутрь вместе с Маней. Дверца закрывается, но не до конца. Остаётся щёлка шириной в палец.

Я подхожу к шкафу и осторожно приоткрываю створку. Славик сидит в шкафу, согнув колени. Перехватывает Маню поудобнее у груди и шепчет в ее плоскую морду:

— Вот я бы тебя Маркизой назвал.

Славик поднимает на меня светло-серые глаза, полные обиды и отчаянной решимости.

— Меня тут нет.

Маня щурится и широко, демонстративно зевает, обнажая розовую пасть и острые белые клыки. Она смотрит на меня и я читаю в её глазах: «Женщина, закрой дверь, ты нам мешаешь».

— Пусть ищет дальше, — добавляет Славик глухо.

Я тяжело вздыхаю, чувствуя, как внутри нарастает тревога пополам с раздражением.

— Слава, он же твой отец. Я не могу тебя скрывать. Это противозаконно. Меня же можно будет обвинить, что я ворую чужих детей.

В дверь снова тарабанят. На этот раз удары тяжелее и требовательнее, а затем я слышу приглушённый, разъярённый голос, от которого у меня мурашки бегут по позвоночнику:

— Ромашкина, открывай! Я знаю, что ты дома!

Я снова смотрю на Славика. Сейчас в нём нет ничего от того высокомерного мажорика, который в первый день приказывал мне «приготовить пожрать». В шкафу сидит обиженный мальчишка, который остро нуждается в подтверждении того, что его любят. Что он нужен. Что за него беспокоятся.

Его капризы и игры в прятки — это лишь отчаянная попытка доказать себе: родителям не всё равно. По той же причине он хотел, чтобы мама и папа были опять вместе.

— Тогда сиди тихо, — шепчу я.

Прикрываю дверцу шкафа, оставляя всё ту же узкую щёлку, чтобы ему не было душно, и выхожу из детской. Мои шаги по коридору — быстрые, но осторожные.

— Ромашкина! — гаркает за входной дверью Руслан.

Я набираю в лёгкие побольше воздуха, затягиваю пояс махрового халата потуже и рявкаю в ответ:

— Руслан Александрович, иду я! Не орите так! Иду!

Щёлкаю замком. Дверь распахивается, и на пороге возникает мой босс собственной персоной.

Рубашка безнадёжно помята. Верхние пуговицы расстёгнуты.

Руслан бесцеремонно отодвигает меня в сторону своей широкой ладонью и заходит в квартиру, даже не взглянув в мою сторону.

— Славик! — рявкает он в командном тоне, и его голос разносится по всей квартире.

Я торопливо встаю на пути моего босса, скрещиваю руки на груди и зло щурюсь.

— Руслан Александрович, здесь Славика нету. А я, между прочим, уже собиралась идти спать, а вы мне помешали.

Руслан наконец опускает на меня своё лицо. Медленно, как хищник, который только сейчас заметил мелкую, но наглую добычу у себя под носом. Кривит губы в недоверчивой усмешке.

— Кто ложится спать в семь часов вечера?

— Я и ложусь! В семь часов ложусь, до девяти читаю и потом сплю.

Он прищуривается, и в его светло-серых глазах вспыхивает холодная насмешка.

— И я знаю, что Слава тут. Пусть прекращает свои капризы.

Я не отвечаю сразу, потому что мой взгляд цепляется за деталь, от которой у меня внутри что-то неприятно сжимается. С правой стороны его шеи, чуть ниже уха, алеет свежий засос. Розоватый, с багровым отливом, отчётливый на смуглой коже. Он ещё не успел потемнеть и превратиться в синяк. Значит, Виктория постаралась совсем недавно.

К щекам приливает кровь. Я начинаю злиться.