Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 140 – Арина Арская

— А вот у меня есть лишние вопросы. Очень много лишних вопросов.

Её глаза хитро вспыхивают за стёклами очков. Она поправляет тонкую золотую оправу, и в этом жесте много кошачьего любопытства.

— Да, что-то подозрительно, — соглашается Варвара и тоже переводит заинтересованный взгляд на носки.

Она отодвигается от своего стола, вытягивает шею, щурится. На её лице — смесь недоумения и неподдельного женского интереса.

Я торопливо хватаю носки, неуклюже и взволнованно прячу их в сумку. Молния заедает, пальцы скользят по пластиковым зубцам, я дёргаю сильнее, и сумка издаёт возмущённый треск. Вот же Руслан меня подставил!

Резко распрямляюсь. Продвигаюсь к столу и включаю компьютер. Системный блок оживает с тихим гудением, монитор загорается голубоватым светом. Делаю вид, что ничего не произошло, но сама чувствую, как горят огнём уши.

— Я ж теперь не усну, — шепчет Ира, качая головой. Она откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди. — И буду всё думать и думать, что значат эти носки, какой в них скрытый сакральный смысл для тебя...

Она прищуривается.

— И для Руслана Александровича.

Ирина поворачивается к Павлу. Тот сидит и делает вид, что очень занят настройкой нового рекламного кабинета. Пальцы его замирают над клавиатурой.

— Павел, — Ира сладко тянет, — вот вы как мужчина скажите, что могли бы означать носки для Руслана Александровича?

Павлик кашляет. Глухо, надрывно, прикрывая рот кулаком. Щёлкает мышкой. Вздыхает.

— Я как мужчина, скажу, — он делает паузу, и в его голосе проскальзывает обречённое спокойствие, — что это не наше дело.

Он возвращается к монитору, но я вижу, как напряжены его плечи, как он украдкой косится на дверь, будто ожидая, что сейчас ворвётся Руслан и с охапкой носков.

Ирина пристально смотрит на меня несколько минут. Я не выдерживаю и цежу сквозь зубы:

— Ну, в конце концов, он же не трусы кинул мне на клавиатуру.

Фыркаю. Сама понимаю, как глупо это звучит. Ира вздыхает. Мечтательно закатывает глаза.

— Ну, если бы это были трусы, — она делает паузу, прикусывая губу, — то я бы хотя бы всё поняла. А вот с носками, — она задумчиво тянет, — совсем ничего не понятно.

Отворачивается к монитору. Торопливо пробегает пальчиками по клавиатуре.

— И ни одной догадки.

Варвара молчит. Только буравит меня взглядом. Я чувствую его на своей щеке, на шее. Он тяжёлый, пронизывающий, почти осязаемый.

Я хватаю со стола смартфон. Экран загорается, отражая моё раскрасневшееся лицо. Торопливо печатаю гневное сообщение для Руслана:

«Что за детские выходки?»

Отправляю. Крепко сжимаю телефон в руках. Жду.

Через минуту прилетает ответ.

«Ты знала, что носки в 6 часов утра купить намного тяжелее, чем цветы?»

Следом — грустный смайлик.

«Круглосуточных цветочных магазинов — сотни. А вот с носками совсем беда».

Я пишу ему в ответ:

«Да ты что?»

А он присылает мне наглое сообщение:

«И знаешь, я думаю, что я заслужил увидеть фотографию этих носков на твоих ножках. Это было бы справедливо.».

Я в диком смущении приоткрываю рот. Воздух застревает в горле. Испуганно прижимаю смартфон к своей груди, прямо к бьющемуся сердцу. Смотрю перед собой. Медленно моргаю.

Выдыхаю. А затем зло печатаю большими буквами:

«ИЗВРАЩЕНЕЦ».

«А кто в этом виноват — отвечает мне Руслан. — Ты и виновата».