Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 116 – Арина Арская

Надежда торопливо кивает, хватает со стола ежедневник в кожаной обложке и ручку. Она встает в шаге от меня, вытягивает шею, готовая записывать каждое движение. Я чувствую её прерывистое, взволнованное дыхание.

Беру рожок. Насыпаю кофе с горкой, не считая граммов, полагаясь только на чутьё. Пальцы мои двигаются сами, выравнивают слой, убирают лишнее. Надя скрипит ручкой.

— Вот так, — тихо говорю я, вставляя рожок в пазы и проворачивая до тихого, сухого щелчка. — Никаких лишних движений. Никакой суеты. Ты готовишь кофе не для мужчины, которого хочешь соблазнить. Ты готовишь его для начальника, которого ты не боишься.

Слышу, как она выводит в ежедневнике: «Для начальника, которого не боишься».

Она правда это записывает. Она не чует сейчас моего сарказма.

Нажимаю кнопку старта. Кофемашина оживает, начинает низко и агрессивно гудеть. По приемной разносится терпкий, дымный аромат. В белую фарфоровую чашечку начинают капать первые тягучие, смоляные капли.

— Видишь? — я указываю на тонкую струйку кофе. — Не должно быть никакой водянистости. Если видишь, что течет слишком быстро, то ты плохо утрамбовала.

Надя что-то лихорадочно чертит, кивает. Я тем временем выключаю кофемашину ровно за секунду до того, как кофе начинает светлеть. Это важно.

Я отставляю в сторону чашку с готовым, дымящимся кофе. Запах стоит такой, что даже у меня, привыкшей к этому ведьминскому вареву, сводит скулы.

Надя ставит в своём ежедневнике жирную точку. Хмурится, подносит записи ближе к глазам и обиженно шепчет:

— Ну, я же вроде бы всё так и делала. И пропорции те же…

Она поднимает на меня взгляд, полный растерянности. Я лишь сдержанно улыбаюсь.

— Давай, — говорю я и киваю на кофемашину. — Повтори. Мы с тобой проверим Руслана Александровича. Угадает ли он, где мой кофе, а где твой?

— Если я ему занесу кофе, то он всё поймёт, — голос Надежды дрожит от страха. — Я ему точно всё сама расскажу… если спросит…

— Так я пойду к нему с кофе.

Я приподнимаю бровь. Отхожу к её рабочему столу, подхватываю тяжелую папку с отчётами, которые принесла из отдела маркетинга, и поворачиваюсь к ней.

— Мне ещё надо перед ним отчитаться и подписи вытребовать.

— Вы его совсем не боитесь, — Надежда смотрит на меня с удивлением и благоговейным восхищением.

А затем из-за закрытой двери кабинета раздаётся грозный, пробирающий до костей злой голос Руслана Александровича:

— Господи, да когда я уже сегодня выпью кофе?! Уже обед прошёл, а я без кофе!

Надежда вздрагивает всем телом. Её щёки бледнеют, она с опаской смотрит на дверь, кусает губы и, кажется, опять готова заплакать. Она торопливо хватает чистую чашку из шкафчика, что висит над кофемашиной, и ласково, с дрожью в голосе кричит в ответ:

— Сейчас всё будет, Руслан Александрович! Уже-уже! Минуточку!

Пробегает глазами по записям в ежедневнике, решительно выдёргивает рожок с использованным кофе и с глухим стуком выбивает его в мусорный контейнер. Она повторяет мои движения, как заведённая кукла: иногда ошибается, но быстро исправляется. Я молча наблюдаю.

Она вновь оглядывается на меня. Переходит на заговорщический шёпот:

— Но, Нина Ивановна... пока я приготовлю мой кофе, ваш кофе остынет.

— Подогрею в микроволновке, — пожимаю плечами.

Надюша хмурится и шепчет: