Книга Развод. У тебя есть дочь, страница 35 – Арина Арская

— А ты дохрена совестливый, — смеется. — Чо ты тут лечишь, а? — подается в мою сторону. — Или тебе жена яйца прищемила, вот ты и прибежал ныть о доченьке, которую бросили? Еще и мне мозги решил помыть.

— Вы ее били, — перевожу взгляд на Веронику, — унижали, шпыняли…

— Воспитывали, — Вероника кривит губы, — она сложный ребенок. Неуправляемый, капризный… У нее какие-то проблемы, и я устала. Теперь твоя очередь, папуля.

— Ты ее не любишь… — тихо отзываюсь я. — Ты же ее родила…

Я не имею никакого морального права говорить такие слова и взывать к совести, которой у меня самого нет.

Есть женщины, которые не любят своих детей. Они их убивают и бросают. В них нет трепета к маленьким ручкам и ножкам, потому что они пустые внутри.

— Она тебя ждет, Ника, — сглатываю ком тошноты. — Она любит тебя.

Нет. Я не хочу думать, что сейчас чувствует Аня, забившись в угол за креслом. Что она испытывает и как ей страшно в чужой квартире.

Меня сейчас вывернет на стол.

Я ничем не лучше Вероники. Я такой же кусок говна, а не человек.

— Я лишу тебя родительских прав, Ника, если ты сейчас не встанешь и не поедешь со мной за Аней, — не отвожу взгляда от презрительного лица. — А после, если ты вздумаешь появиться в ее жизни, я тебя с землей сравняю.

— Ты можешь за такие слова отсюда живым не выйти, — дядя-бандит ухмыляется.

— А теперь ты меня послушай, — смотрю на него не мигая. — Проблема в том, что на мне повязаны многие большие сделки с серьезными людьми. Часть из них после моей смерти отменятся, часть заморозится, другая замедлится. Люди начнут терять деньги, будут злиться и искать меня, а выйдут на тебя. На мою смерть, как таковую, многим будет насрать, а вот на свои личные неудобства из-за сорванных сделок, нет. И причиной будешь ты и твое желание показаться крутым. По носу щелкнут не потому, что меня любят и скорбят, а потому что… — вздыхаю. — Проблемы лишние нарисуются.

— Я тоже не последний человек.

— Ты прав. У меня именно к тебе не должно быть претензий, но вот с Никой я бы хотел прояснить ситуацию, — прячу руки в карманы пальто. — Мне надо понять, как быть с пятилетней девочкой, — вновь смотрю на Веронику. — У тебя только сейчас есть шанс все исправить.

Аня все же выползает из своего укрытия. Мнется у кресла и смотрит на кружку какао на столике. Мнет котенка, бегло смотрит на меня и кусает губы.

Я делаю глоток из своей кружки, притворившись, что очень увлечена вечерними новостями.

— Это для меня? — кивает на кружку с какао.

— Да, — отвечаю спокойно и тихо. — Наверное, уже остыл.

Аня откладывает котенка, подходит к столику и двумя раками подхватывает кружку. Делает несколько жадных глотков, выдыхает и облизывается.

— Вкусно.

— Спасибо, — кошусь на нее и улыбаюсь. — Поплакала?

— Угу, — вновь прикладывается к кружке.

Опять тяжело вздыхает и отставляет кружку. Несмело подходит ко мне и забирается на диван.

— Я воды набрала в ванну, — делаю очередной глоток. — Надо тебя помыть перед сном.

Я замечаю в ее глазах испуг. Шепчет:

— Я не люблю купаться. Можно не буду?

— Почему не любишь?

Молчит, жует губы и складывает руки на коленях.

— Я не умею мыться, — бубнит она, — и… ну… Мыло щипается, я плачу… мама злится… я опять плачу… и мочалки не люблю… от них тоже больно…