Книга Развод. Вспомни, как мы любили, страница 61 – Арина Арская

Я не целую Виктора, потому что понимаю, что он забьет все мысли учащенным пульсом и гулкими ударами сердца.

Я касаюсь его лица кончиками пальцев.

Виктор поддается в мою сторону с шумным и влажным выдохом, и я шепчу:

— Нет.

— Почему?

— Потому что я хочу посмотреть на тебя.

В глазах Виктора недоумение, и я слабо улыбаюсь:

— И ты на меня посмотри.

За прожитыми вместе годами, за множеством вызовов, за счастьем и, как оказалось, привычками мы не заметили самого главного.

Мы изменились.

И он, и я.

Предо мной сидит мужчина. Зрелый, красивый.

Черты лица Виктора заострились, появились тонкие морщинки и редкие седые волоски в шевелюре.

А еще у него на виске у правой брови появилась новая родинка.

И когда она появилась? Я ее заметила только сейчас.

Касаюсь родинки, и ресницы Виктора вздрагивают.

— У тебя тут родинка, — шепчу я. — Ты знал?

— Нет, — его зрачки расширяются.

— А она у тебя есть. Раньше не было, Вить, — прищуриваюсь. — Когда она могла появиться?

— Без понятия.

Замираю, когда он проводит пальцами по линии моей челюсти. Приподнимаю лицо, чтобы он получше меня рассмотрел.

Я знаю, что и меня затронули годы.

Я больше не юная девочка с двумя косичками.

— Маш, что ты творишь? — Виктор с тихой хрипотцой выдыхает.

Мы никогда не стеснялись физической близости. Мы ее изучали, наслаждались ею, но то, что происходит сейчас куда интимнее и острее, чем любые игры.

Мы одеты, но обнажены.

И я понимаю, что в последние года два мне было страшно видеть не только в Викторе изменения, но и в себе.

Посмотреть на них и принять их — осознать, что мы подошли к очень важному рубежу нашей жизни.

У молодых все просто. У них все впереди.

У зрелых уже все иначе. Даже на гормональном уровне. Мы свои всплески и крутые виражи пережили и очень не хочется с этим прощаться.

— Ты красивая, — тихо отзывается Виктор.

— Но другая.

— Другая, да, — он кивает и вновь всматривается в мое лицо. — И я другой?

— Да, — улыбаюсь я. — Другой, Вить.

— Какой?

— Красивый и тебе почти сорок, — шепчу я. — Зрелый мужчина, у которого в уголках глаз углубляются тонкие морщинки, когда он щурится. И от этого у тебя взгляд, Вить, стал еще пронзительнее, чем был.

Он щурится, и правый уголок его губ приподнимается в хитрой ухмылке:

— Правда?

— Правда, — касаюсь его подбородка. — Я думаю, что теперь ты можешь просто взглядом выпытывать секреты.

— А что насчет твоих секретов?

— Ты думаешь они у меня есть?

— Юлишь?

— Да.

Он щурится сильнее, и я с улыбкой закусываю нижнюю губу, чтобы сдержать смех.

— Говори.

— Да вряд ли можно это назвать секретом.

Виктор приподнимает в ожидании бровь, и его родинка тоже ползет вверх.

— Когда девочки у тебя, я два раза в неделю кроме страдашек по бывшему мужу, заказываю себе большую пиццу и сама ее съедаю за раз. И это такой кайф, — мечтательно вздыхаю. — Никого нет дома, я сижу на полу в старой футболке и ем пиццу.

— Интересно.

— К секрету мы только подошли, а ты и не заметил.

— Подожди.

— Мой секрет — это футболка для пиццы. Страшная, дырявая, застиранная… — делаю паузу и шепотом добавляю. — С зеленым попугаем. Только там от попугая почти ничего не осталось.

Виктор хмурится, а я мило улыбаюсь.

— С зеленым попугаем? — уточняет он.

— Да.

Крылья носа вздрагивают, и Виктор зло шепчет: