Книга Развод. Ты предал нашу семью, страница 87 – Арина Арская

— Не знаю, — пожимаю плечами, — но потом я решила, что это мой дом и никуда я не пойду. И в ситуации с папой надо разобраться. Он же… не тот мужчина, который гуляет на стороне.

— Бесит, — Арс неожиданно скрипит зубами. — Бесит, что бывает вот так.

— Бывает по-разному, — слабо улыбаюсь я. — Жизнь вообще не бывает легкой. И раз ты у нас по классике заморочился, то и на страницах книг увидишь, что во все времена люди жили непросто. И часто ошибались.

— У меня на очереди “преступление и наказание”, — он расплывается в улыбке. — осталось убедить Марка, что это детектив с триллером.

— Он же сам к тебе подлезет, когда ты начнешь увлеченно читать…

— Так неинтересно, — Арс смеется.

— Только для Аленки, я думаю, “преступление и наказание” рановато слушать, — вздыхаю я.

— Там жесткач, да? — глаза Арс загораются предвкушением.

— Да, — кладу руку на живот, который начинает активничать, уловив в голосе Арс живой интерес. — И я тебе серьезно говорю, Аленке рано. Я бы, наверное, рекомендовала эту книгу читать уже тогда, когда взрослый.

— Любопытно, — Арс щурится.

— А, может, вы просто в приставку, как обычно, будете рубиться?

— Теперь я точно прочитаю эту книгу.

— Она сложная.

— А я тоже непростой.

Откидываюсь на спинку стула и смеюсь:

— Это точно, — выдерживаю паузу и шепчу, — я люблю тебя.

— Конечно, я же первенец, — Арс скалится в улыбке.

— С остальными не так было страшно, как с тобой, — шепчу я. — Каким ты маленьким был, Арс. Даже не верится.

— Мам…

— Ну, правда, — развожу руки в стороны. — Вот таким был. Представляешь? Беззубый, крохотный и громкий.

— И сейчас ты еще обязательно расскажешь, как однажды снял подгузник и все размазал по стенам? — вздыхает он.

— Папа так тогда ласково матерился, — смеюсь я. — Ты рядом сидишь и хохочешь, а он стены моет и тихо воркует маты.

— Я этого не помню, поэтому мне нестыдно, — скрещивает руки на груди.

— А теперь ты классику читаешь.

Арс все равно неловко краснеет и ноздри раздувает.

— Видишь, счастье оно тоже бывает разным, — ласково улыбаюсь я. — Марк вот горшки переворачивал. Перевернет и деловой уходит, а ты тяжело так вздыхаешь и провожаешь снисходительным взглядом.

— А вот тут… что-то такое помню, — Арс хмурится и в следующую секунду мы смеемся.

Громко и безудержно, и у меня в животе от радости тоже толкаются и пинаются.

— Я тоже тебя люблю, — шепчет Арс через минуту.

— А я могу рассчитывать на обнимашки?

— Не знаю, — Арс хмыкает. — Я же подросток.

— Я не настаиваю и уважаю твою ранимую подростковую душу, — смахиваю слезы смеха со щек.

Арс встает, обходит стол и удивленно вскидываю бровь:

— Серьезно? Будут обнимашки?

— Будут, ага, — опять на него накатывает неловкость, и он шмыгает.

Я встаю, притягиваю к себе Арса, который неуклюже обнимает меня.

— Я тебя люблю, — шепчу я, и на глаза наворачиваются слезы. — И очень горжусь тобой. Ты нас с папой очень поддержал и помог нам. Я так рада, что ты есть у меня. Мой старшенький… — отстраняюсь, обхватываю его лицо и говорю, — мое солнышко.

— Ой все! — он фыркает под мой смех, отшатывается и торопливо ретируется. — Я ушел!

— Все равно солнышко! — кричу ему вслед.

— Да, я солнышко! — летит со второго этажа голос Аленки и топот ног. — Арс! Ты куда?!

— Щекотать одно маленькое солнышко…