Онлайн книга «Развод. Ты меня предал»
|
— И, кажется, глаза… Что-то с глазами и лицом! — Мам… Как в тумане выхватываю из рук Лили холодный пакет молока, откусываю уголок, отплевываю его и отпихиваю громкую бабку в сторону. — Людоедка! — рявкает она на меня. — Гадина! На людей бросаться! Что ты с ней сделала? — Мам… — Руки убери, — наклоняюсь к всхлипывающей Ие. Лицо все красное, глаза заплыли. Вся в слюнях, соплях. Ни ненависти, ни жалости во мне. — Добить решила? — взвизгивает старушка. — Оставь ее! Я вызвала скорую! Лью на лицо Ии молоко. Она отфыркивается, опять воет и тянет руки к лицу. — Глаза, дура, открой, — отстраненно говорю я и стискиваю ее скользкий от слюней и слез подбородок, фиксируя голову. — Открой глаза! Белки глаз в кровавой сеточке. Зрачки расширены. Захлебывается, кашляет, а я лью и лью молоко. Не замечаю, как опустошаю пакет и отбрасываю его в сторону. На брусчатке под Ией — белая молочная лужа, а на джинсах кровь. Слышу сирену скорой. Закрываю глаза на несколько секунд под лай собаки и рыдания Ии. Я так устала. Матвей, я так устала. И если в тебе есть злость, то во мне ничего нет. Тебя забрал Пастухов. А меня? Кто меня вырвет из этой вязкой черной гнили, в которую я погрузилась по самую макушку? — Маньячка… — шепчет старушка и подходит к Ие. — Милая, — пытается поднять ее с брусчатки. Звуки сирены все ближе. Я у калитки, набираю пин-код и захожу на территорию дома. — Ты… убила моего… ребенка… Скрип петель, и калитка заперта. На крыльце стоит бледная Лиля и прячет дрожащие руки за спину. — Мам… — Я же просила, — провожу ладонью по щеке и шее, — не натворить глупостей, доченька. Лиля, — слабо улыбаюсь я, — почему ты мне не сказала, что Ия подарила тебе перцовый балончик? — Мам… Я не хотела… Я… не знаю… Мам… Скорая уже тут. Собака лает. Старуха причитает. Ия воет о том, как ей больно, что она ничего не видит и что она потеряла малыша. — Вот и твой отец тоже ничего не знает, — шагаю к крыльцу, еле передвигая ноги. — И он тоже всего этого не хотел. Ошибки — они такие. Понимаешь, что налажал уже после всего содеянного. Иди умойся, а я приготовлю завтрак. Глава 20. Спустила пар — Я должен вернуться, — отбрасываю кувалду и приваливаюсь к капоту старой бэхи. — Куда? — Юра отплевавает шелуху подсолнечной семечки. — Домой. — А ты там нужен сейчас? Да, сейчас у меня нет желания бить голыми кулаками о стену, тащить Аду в подвал, чтобы там ее запереть и никуда не выпускать, но… Я все еще чувствую себя беспомощным. — Или ты уже готов к серьезному разговору с женой, — Юра меланхолично закидывает в рот очередную семечку, — и способен объяснить ей на пальцах, какого ляда полез на ее подругу? Да так, чтобы она прониклась и приняла тебя обратно, а после еще и нового пупсика родила? — Какой же ты гандон. — Начни с меня, — щелкает семечкой и выплевывает шелуху. — Какого черта ты отымел подружку жены? — переводит на меня спокойный холодный взгляд. — Я, как мужик, могу объяснить твою мотивацию, но представь, что перед тобой толстая и уродливая женщина, которой ты, мерзавец такой, изменил. — Ты, мать твою, серьезно? — А ты, мать твою, юрист, — Юра щурится. — Да, не адвокат, конечно, но по ушам умеешь ездить. Начинай, Матвей. Убеди меня, что я должен тебя понять и простить. Сейчас в роли толстой и уродливой тетки я пока хочу сковородкой тебя огреть по голове. |