Книга Право на семью, страница 81 – Арина Арская

Заключаю ее в крепкие объятия, прижимаю к себе и шепчу:

— Не отпущу.

— А я не убегаю, — хрипло отвечает она.

Моя. И не было в голове раньше этого слова. Ни к кому и никогда. Это чувство проросло в сердце, легкие, мышцы и кости желанием всегда быть рядом, и я хочу поделиться своим открытием с Викой. И мне больно от того, что я сопротивлялся неизбежному глупыми решениями и выборами, которым давил и ломал влюбленную девочку.

— Вика…

— М? — сонно отзывается она.

— Прости меня…

— Прости меня, — повторяет Валерий, а до меня очень туго и долго доходит смысл его слов.

Когда понимаю, что он мне сейчас сказал, то удивленно моргаю. Я не ослышалась? Или это слуховые галлюцинации на фоне слабости и сонной неги на грани дремоты?

— У меня не было цели обижать тебя, Вика, — вглядывается в глаза. — Или специально унижать. Я сам этот брак воспринимал как ловушку, в которой я… мальчик, а я всегда был вредным и капризным.

— Если бы Лада не решила тогда написать, — кусаю губы, — то, что было бы?

— А разве сейчас важно гадать, что было бы? — Валерий едва заметно хмурится.

— Я люблю задумываться о том, что было бы в любом поворотном моменте, — я слабо улыбаюсь. — Сообщения Лады очень своевременными, Валер. Случись это позже, то… боюсь, что не было бы того разговора в кабинете с моими слезами.

— Я знаю…

— И, вероятно, я бы приняла правила игры, что у тебя и у меня кто-то есть на стороне, — тихо продолжаю я. — Конечно, я бы не сразу к другим присматриваться…

— Прекрати…

— Ревнуешь? — хитро щурюсь я.

— Ревную, — честно и без улыбки отвечает он.

В груди растекается сладкая патока. Он признал, что я ему нужна и ни с кем он не желает мной делиться. Я теперь не навязанная отцом и моим дядей жена, а его женщина, к которой он никого не подпустит.

— Значит ли это, что ты в меня влюблен? — вскидываю бровь, затаив дыхание от своей наглости.

Мне простительно. Я сейчас чувствую себя так, словно выпила пару бокалов красного полусладкого. Даже голова немного кружится.

— А если я, как и ты, не понял, что был влюблен с первого перевернутого тобой стола? — от его тихого хриплого голоса бегут мурашки, а в темном взгляде тону. — И тоже испугался. А еще поверить было сложно, в договорном браке может быть что-то еще кроме выгоды, обязательств и условий.

— Не может быть влюбленности между теми, кого друг для друга подобрали родственники, — шепчу я. — Это же несусветная глупость. И ведь было бы возмутительно согласиться со словами моего дяди, что мы два идиота друг друга стоим?

— Он страшный человек.

— Вот с этим соглашусь.

Молчим несколько минут, и я шепчу:

— У меня не было вопроса прощать тебя или нет, Валер, — вздыхаю и продолжаю. — Я хотела от тебя избавиться.

Удивленно замолкаю, потому что последние слова прозвучали очень зловеще, будто я сейчас говорю, что хотела живьем закопать Валерия в лесу у трухлявого пня. Я прямо уловила в своем голосе дядю, который уже лопату приготовил и нашел подходящее местечко для очень и очень глубокой ямы.

— Ты мне не обещал верности, — натягиваю на плечи одеяло, желая под ним спрятаться от пронизывающего взгляда Валерия. — Я хотела сбежать, укрыться с Соней в одиночестве, но это что-то из грани фантастики. И я бы пожелала тебе счастья, но без меня.