Книга О, мой профессор!, страница 65 – Лариса Васильева

— И что это? — хмыкнула я, когда Матвей припарковался возле высоченных серых ангаров.

— Сейчас узнаешь, — он подмигнул и подал мне руку.

Обогнув ангар, мы миновали еще два таких же высоких и безликих. Возле последнего было припарковано около десятка машин и далеко не эконом класса. Это выглядело крайне подозрительно, но вместе с тем заманчиво.

Что же задумал мой мужчина?

В детские и подростковые годы я посещала кучу секций и курсов, в том числе танцевальные и секцию восточных единоборств. Меня было не удивить прелестями автодрома или прыжками с парашютом или тарзанки, но увиденное меня определенно впечатлило.

Скалодром!

Мысленно уже потирала ладони, предвкушая испробовать свои силы на вертикали, когда рядом с нами притормозили несколько машин. Не сразу поняла, что незваные гости по нашу с Матвеем душу, но когда из одной вышел отец, сердце ухнуло вниз.

Трое мужчин мягко оттеснили меня от профессора, не давая возможности приблизиться, в то время как отец поравнялся с Матвеем.

— Пропустите меня! — выкрикнула, но меня словно не услышали.

Попыталась прорваться к Матвею, но охрана не пропустила. Как послушные собачонки выполняли приказ работодателя и не реагировали на мои слабые попытки возразить.

Я уже знала, чем обычно заканчиваются такие встречи. Здесь место людное, поэтому бить Матвея никто не будет, но есть сотни других мест, где никто не сможет защитить моего мужчину.

Перед глазами все еще стояли слабые попытки сестры защититься. Наверное, с тех пор и научилась быть сильной и независимой. Но твердый характер отца сломает кого угодно, даже самого упертого.

— Здравствуйте! — сухо проговорил отец, смерив Матвея холодным взглядом, а меня прошиб холодный пот. Так страшно мне еще никогда не было. — Я отец Снежаны и мне очень не нравится ваша «дружба» с моей дочерью.

Отец выделил голосом слово «дружба», давая понять, что в курсе наших с Матвеем отношений.

— Надеюсь, вы понимаете, что дальнейшее общение с моей дочерью для вас больше не представляется возможным. Я не угрожаю, но предупреждаю, что любые попытки продолжить общение закончатся для вас увольнением.

— Пропустите! — я кинулась на охранников, но опять врезалась в глухую стену.

Поймала взгляд Матвея и едва не расплакалась. Любимые серые глаза были полны стали. Такого сухого, отрешенного взгляда я никогда не видела. Профессор словно мельком мазнул по мне и снова посмотрел на отца.

— Отношения вашей дочери — ее личное дело, — голос Матвея звучал твердо и глухо.

— Я так не считаю, — отец был непреклонен. — Она — глупый заигравшийся ребенок и моя задача, как родителя, помочь ей сделать правильный выбор. Ваша же задача оставить мою дочь в покое.

— Снежане решать, — Матвей упрямо сжал губы.

— Думаю, что нет, — губы отца подернула легкая улыбка.

Настолько уверен в своем превосходстве, что мне стало безумно страшно. За себя, за Матвея, за наше будущее.

А отец продолжал ехидно улыбаться, повергая меня в бездну отчаяния.

В машину на заднее сиденье меня запихнули быстро и бесцеремонно. Даже не успела поймать взгляд Матвея. Одному богу известно, что сейчас творилось у него в голове, если в моей полная неразбериха.

Сердце колотилось в бешеном ритме, пальцы рук похолодели и судорожно сжимали телефон. Знала, что наберу номер профессора, как только останусь одна.