Книга О, мой профессор!, страница 10 – Лариса Васильева

Через десять дней меня пообещали выписать, выдав кучу рекомендаций. Доктор уже сейчас каждый обход зомбировал, вдалбливая, как я буду жить следующие шесть месяцев. А через восемь месяцев или даже больше, это же охренеть сколько времени, мне снимут швы. Если я доживу до этого светлого дня. Шастать в солнцезащитных очках, избегая физических нагрузок невозможно скучно. Ладно, хоть есть и пить можно что угодно, лишь бы аллергия не шибанула.

— Об экзаменах не может идти и речи! — мне нравится решимость отца поставить меня на ноги. — Деканат пойдет нам навстречу, потому что в твоем случае стоит вопрос о здоровье. Приятно удивлен, что ты самостоятельно сдала зачет. Узнаю свою дочь!

Отец гордится мной, не догадываясь, какими методами мне достался заветный автограф Змея в зачетке. Но не родитель ли мне говорил, что для достижения цели все средства хороши? Так что будем считать, я достойная дочь своего отца.

Мама просиживает в палате все дни, лишая меня кислорода. Она пытается за мной ухаживать, даже предлагает водить в туалет. За ручку как маленькую.

— Со мной все в порядке. Я не инвалид и способна самостоятельно преодолеть пару метров до толчка! — фыркнула я.

Маме не нравится мой сленг, поэтому представила, как она поморщилась, услышав грубое слово, и мои губы растянулись в улыбке.

— Завтра принесу что-нибудь вкусненькое, — она погладила меня по голове, как малышку.

Я тихо бешусь, потому что приторное сюсюканье никогда не закончится. Нужно поскорей выбираться из больничной койки, иначе скоро задохнусь от гиперопеки. Наконец, мама ушла, а я схватилась за телефон, сдвинув в сторону шторку на глазу.

Окружающий мир еще расплывался, но мне было достаточно пары секунд, чтобы найти в исходящих номер подруги.

— Русь! Срочно требуется терапия, — простонала я в трубку и рухнула на подушку.

— Шоковая? — уточнила подруга.

— Сто тысяч вольт!

И больше не нужны объяснения. Мы понимаем друг друга с полуслова.

Спустя час компания в лице Руси, ее бойфренда и Занозы чинно вошла в палату.

— Хреново выглядишь! — хмыкнул Миха, и я снова отодвинула шторку, чтобы двинуть его в бок.

— Тихо, тихо! — он поймал мой кулак. — Физические нагрузки запрещены.

— Ты что, мой лечащий доктор? — я шутливо ткнула его.

— Руслана говорит, что тебе придется соблюдать охранительный режим, вот и заставила проштудировать литературу, — ребята странно между собой переглянулись.

— Вы обалдели? Я в порядке! Если собираетесь сидеть у моего смертного одра, то валите нахрен! Мне мамаши-наседки хватает, — я провела ребром ладони по горлу. — Что у вас там? — я кивнула на рюкзак Михи.

— Витаминки для нашей красавицы, — Руся выудила на свет запотевшую банку пива.

Обсуждая предстоящую выписку и тусовку по случаю моего возвращения в строй, все расположились в палате. Я на правах больной на кровати, посетители в креслах. Осторожно открыв банки, чтобы медсестры в коридоре не услышали, мы чокнулись.

— Черт! Оно испорчено? — сделав глоток пива, я брезгливо поморщилась. — Отвратительный вкус! — я протянула банку Михе.

— Обычное светлое, — он сделал большой глоток. — Освежающее и приятное на вкус.

Миха пожал плечами и вернул мне банку.

— Наверное, у тебя от антибиотиков извращение вкуса, — предположила Заноза.

Утешение так себе!