Книга Жена на час. Продлевать будете?, страница 8 – Элла Ми

По шкале от нуля до десяти моя оплошность тянет едва ли на троечку. А вот эмоции Александра — на все десять баллов из десяти возможных. В его взгляде такой огонь, что я чувствую жар на коже. Он готов сжечь меня дотла, развеять пепел по этому мраморному полу.

Я нервно сглатываю, делаю шаг назад, почти по колено вступая в лужу. Близкий контакт с разъярённым боссом мне сейчас совсем не нужен. Особенно когда я выгляжу как вылезший из стиральной машины ёжик.

— Я уволена? — щурюсь на Александра, потому что он продолжает молчать. Стоит неподвижно, только дышит тяжело, и капли воды медленно стекают с его подбородка на галстук.

— Нет! — отрезает он. Коротко. Чётко. Даже слишком громко для тишины этого дома.

И затем, не сводя с меня ледяного взгляда, демонстративно скидывает пиджак с плеч. Одним движением он подхватывает за воротник, стягивает, отбрасывает в сторону. Это сделано так красиво и виртуозно, с такой ленивой грацией хищника, что я невольно засматриваюсь. Застываю, как дурочка. Рот приоткрыла, не хватает ещё слюну пустить.

— Почистить! — мужчина подбирает мокрый пиджак с пола и кидает мне в руки. Тяжёлая, промокшая ткань шлёпается на мои ладони. — И не убейся, пока меня дома не будет!

Он обходит меня с правой стороны, и я чувствую запах его парфюма, смешанный с мокрой шерстью и мыльной пеной, — и быстрым шагом уходит вглубь коридора. Добавляет, не оборачиваясь:

— И убери этот катаклизм!

Я остаюсь стоять посреди лужи, прижимая к груди испорченный пиджак босса, и думаю: «Эх, если бы я могла контролировать свои неудачи... Но они явно живут своей жизнью».

* * *

Вечер. Я завершала уборку в спальне Александра. С утра разлитое я уже отмыла — ценой трёх часов рабского труда и больной поясницы. Пиджак замочила в холодной воде с содой, как учила бабушка, и повесил сушиться на плечики. Теперь добралась до логова самого хозяина.

Спальня оказалась великолепна. Настоящая мужская пещера, но с претензией: тёмно-синие стены, приглушённый свет бра, огромное окно во всю стену с видом на ночной сад. И, конечно, гигантская кровать посреди комнаты. Кровать-монстр, кровать-утопия.

Когда лежишь на ней, то чувствуешь себя так, будто проваливаешься в мягкое, чуть прохладное облако. Нежное, легкое, воздушное и при этом упругое. Простыня — не простыня, а шёлковый поцелуй. Пододеяльник пахнет чем-то свежим, вроде морского бриза и хлопкового поля.

Я не удержалась.

Сначала просто провела ладонью, и рука утонула в ворсе покрывала. Потом села. Потом, оглянувшись и убедившись, что Александра нет и в ближайшие пару часов не предвидится, я насладилась этой кроватью вдоволь: попрыгала на ней, как в детстве (пружины даже не скрипнули), посидела скрестив ноги, разглядывая комнату с высоты, и наконец позволила себе рухнуть на спину, раскинув руки и ноги в стороны.

И тут я увидела.

Потолок здесь был зеркальным. Во всю площадь. Мягкий, чуть тонированный, без единой пылинки. И в этом зеркале сейчас отражалась я: растрёпанная, с влажной тряпкой в одной руке и с баллончиком чистящего средства — в другой, с красным лицом и глупой блаженной улыбкой.

Интересно, для чего ему такое оригинальное интерьерное решение? Зеркала над кроватью... Я представила на мгновение, и тут же выкинула эту картинку из головы, залившись краской от корней волос до пяток. Мысль была совершенно неподобающая.