Книга Чужая невеста для босса, страница 71 – Арина Арская

— Вот сука, — я бью кулаком по стволу тополя и шагаю среди черных теней.

Я против того, чтобы Диана кинулась в объятия другого мужика в отпуске, а она сейчас в стрессе и истерике. Лакомый кусочек для горячего и страстного турка, который найдет подход к девице, у которой жених оказался куском говна. И я сейчас про Вову, который сидит на качелях в соседнем дворе и начитывает гневные сообщения на телефон:

— Ненавижу тебя! Я же даю тебе шанс вернуться ко мне, тупая ты дрянь!

Я бесшумно подхожу к нему и щелкаю по лбу. С презрением и отвращением. Поднимает взгляд и заваливается с криком назад. Падает на песок и отползает, жалобно всхлипывая.

— И что ты тут потерял? — задаю тихий и клокочущий злобой вопрос.

— Я… я… я просто мимо проходил и… уже ухожу… Ухожу, Марк…

— Вова, — я делаю к нему шаг. — Как тебе вариант со сломанной челюстью и выбитыми зубами?

— Не очень…

— А мне, сука, не очень, — наклоняюсь к нему и вглядываюсь в бледное лицо, — что ты ошиваешься возле дома моей женщины, — подцепив пальцами край пластыря на его лице, резко срываю под его визг. — Оставь ее в покое.

Переворачивается на живот, встает на четвереньки и с криками о помощи ползет прочь. Поднимается и убегает. Не замечает на пути низкую скамью, спотыкается и валится в кусты шиповника.

— Сука! Ааа-ааааа-аааааа! — крик Вовы летит в ночное небо песней отчаяния, а потом он всхлипывает в кустах и затихает.

— Ты там живой?

— Живой.

— Повторяю, оставь Диану в покое.

— А она мне так в задницу не дала, — с печальной завистью вздыхают ночные тени.

— Задница это у тебя, а у Дианы попка. Красивая, аккуратная и тугая попка.

Вова опять орет истеричной чайкой. Я оглядываюсь на мигалку, которая освещает двор в зловещие красно-синийе отблески, и к нам шагают сонные и жутко недовольные полицейские. Вова так и орет.

— Да твою мать, — ворчат они, вытаскивая ревущего Вову из кустов шиповника, — нашел, сука, куда заползти.

— Я упал… — жалобно всхлипывает Вова и виснет мешком в их руках, — от меня невеста ушла.

— Да ты что? — фыркает один полицейский.

— Вот к этому уроду, — Вова безвольно кивает в мою сторону, — конечно, кому нужны бедные, но честные?

— Как показывает наша работа, — невесело отзывается другой полицейский, — честных людей не бывает.

— Ваша истина, — я хмыкаю.

— А этого забираем?

— Этот, вроде, трезвый и не орет.

— Жизнь несправедлива к маленьким и скромным людям, — ноги Вовы волочатся по песку, — мы чужие на этом празднике жизни.

Провожаю взглядом бравых защитников порядка и наблюдаю, как они заталкивают в машину упирающегося Вову, который опять орет и желает мне очень нехорошие вещи. Умереть в нищете и на помойке — самое ласковое, что он выкрикнул. Полицейская карета покидает двор, а я сажусь на качели и с тихим задумчивым скрипом покачиваюсь в ночи, прислушиваясь к стрекоту сверчков.

Чтобы убедить меня, что тема с Турцией не подстава, Ева звонит маме посреди ночи. Ведь я опять начинаю сомневаться, трусить и деньги жалеть.

— Ма! Мы летим в Турцию! — Ева делает глоток вина. — Теть Нюша подберет путевки? Звони ей, ма! Мы готовы!

— Да слышу, солнышко, что ты точно уже готовенькая, — сонно бурчит мама Евы.

— Здрасьте, Злата Ильинична, — я с трудом выговариваю отчество и выдыхаю. — Да, мы готовенькие, но культурно готовенькие. Вино, сыр, оливки… А давайте вы к нам? У нас тут еще одна бутылочка есть.