Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
— Владимир Васильевич, мне надобна ваша помощь, — начал он, и Владимира поразили умоляющие нотки, прозвучавшие в голосе. — Вы, конечно же, знаете, где пребывают князь Порецкий и Елена с Елизаветой. Либерцев жестом прервал протест, готовый сорваться с губ Владимира, и продолжил: — Выслушайте меня, пожалуйста. Я убеждён, что вы знаете, где обретаются князь и девочки. Прошу вас, сударь, известить их как можно спешнее, что Евдокия Фёдоровна умирает. Они должны проститься с ней. Она тяжко страдает телесно, болезнь её крайне мучительна, и мои полузнахарские снадобья, каковыми я пытаюсь уменьшить боли, дают весьма недолговременный и слабый эффект. Но ещё больше она терзается душевно, не имея возможности перед смертью увидеть своих детей. Во имя добротолюбия я заклинаю вас известить дочерей графини или князя Порецкого о том, что она при смерти, и просить их от моего лица приехать сюда без промедления. Скорее всего, жить ей осталось считанные недели, если не дни… Владимир взволнованно смотрел на профессора: — Это правда? Её сиятельство так больна? И никакой надежды на исцеление нет? — Нет. Болезнь сия неизлечима. Ваша тётка действительно умирает… — Что?! — Владимир в изумлении взглянул на профессора, полагая, что ослышался. — Вы не знали, что Евдокия Фёдоровна Тормасова, в девичестве носившая фамилию Коковцова — родная сестра вашей матери? Владимир, побледнев, вскочил на ноги. — Что вы такое говорите… — забормотал он потрясённо. — Но почему? Почему она не сообщила мне об этом? Я полагал, что все родственники матушки умерли. Ни сама она, ни отец никогда не говорили мне о них. — Ваш отец увёз сестру Евдокии Фёдоровны так же, как князь Порецкий Елену, — профессор устало прикрыл глаза, — и их общение с фамилией Марии Фёдоровны прервалось. Евдокия Фёдоровна многие годы ничего о ней не слыхала. Не знаю, отчего она не рассказала вам о том, возможно, попросту не представилось подходящего случая… — Я могу её видеть? — Пойдёмте. Только она, скорее всего, вас не признает. Они поднялись во второе жильё и вошли в одну из комнат. Шторы были спущены, в помещении висел сумрак, и стоял маслянисто-тяжёлый сладковатый запах. На кровати лежала женщина, настолько непохожая на властную красавицу Евдокию Фёдоровну, что Владимир не узнал бы её, если б не состоявшийся только что разговор. За четыре с лишним месяца, что прошли с их последней встречи, графиня изменилась неузнаваемо. Она была изможденно худой, даже высохшей, кожа напоминала тончайшую китайскую бумагу, глаза ввалились, губы истрескались. Дышала она с видимым усилием, и при дыхании из лёгких вырывалось натужное сипение. — Евдокия Фёдоровна, — профессор склонился над постелью, — граф Вяземский пришёл проведать вас и пожелать скорейшего выздоровления. Тёмные от расширенных зрачков, полные боли глаза, казалось, единственное, что было живым на почерневшем лице, медленно обвели комнату и остановились на Владимире. — Володя… — Шёпот был так слаб, что ему пришлось наклониться к самой постели. — Здравствуй, мальчик… Как ты похож на Машу… Владимир почувствовал, как глаза наполняют слёзы. — Здравствуйте, тётушка. — Он с трудом сглотнул образовавшийся в горле ком. — Как хорошо, что ты пришёл… Я так рада тебя видеть… — Она закрыла глаза, видно, эти две фразы забрали все её силы. — Ты передай моим девочкам, что я любила их и желала добра. — Из-под прикрытых век заблестели слёзы. — Мне уж не увидеть их, а ты передай… И прости меня… за Соню… Тебе я тоже желала добра… |