Книга Виват Елисавет!, страница 103 – Анна Христолюбова

Алексей молчал, не понимая, куда клонит сержант.

— Я проявил ещё большую пытливость, долго выяснял и с превеликим трудом узнал, что за стеной, мимо коей мы теперь прошли, запущенный сад и дом, где много лет никто не живал. А буквально месяц тому назад в доме сём завёлся жилец, который, похоже, не обитает там постоянно, а лишь появляется время от времени.

— Ну, и что всё это значит? — Алексей тоже невольно понизил голос.

— Это значит, что в России уже воцарился новый Бирон. И имя ему — граф Карл Мориц Линар.

* * *

[1] Фузея — дульнозарядное гладкоствольное ружьё с кремниевым замком, стоявшее на вооружении Российской армии в XVIII веке.

* * *

— Господин Егупов! Вы не к нам ли? — Карета, поравнявшись с Алексеем, остановилась, из окна выглянуло улыбающееся круглое лицо Мавры Шепелевой.

— Добрый день, Мавра Егоровна. — Он снял шляпу. — Алексей Григорьевич приглашал на ломбер.

— Так садитесь скорее! — Дверца распахнулась навстречу. — Чего зря подмётки дырявить?

Алексей запрыгнул в экипаж, кучер щёлкнул кнутом.

— Гляжу, приохотились вы к картам? — проговорила Мавра, когда Алексей уселся напротив.

— Немного.

— Отчего же только немного? Неужто кровь не будоражит? — Она взглянула лукаво.

— Нет.

— А я азартна до безумия, каюсь. Пуще карт меня только риск и любовь пьянят. Особливо ежели то и другое вместе. А вы как, рисковый человек?

— Вы даже не представляете насколько, — усмехнулся Алексей.

— Расскажите! — Глаза её заблестели.

Но ответить Алексею не пришлось, карету сильно тряхнуло, должно быть, колесо попало в глубокую выбоину, и, слетев со своей скамьи, он упал прямо на собеседницу, ткнувшись лицом в мягкий пышный бюст.

— Простите, сударыня… — Он ужасно смутился.

— За что же? — Мавра рассмеялась. — Вы доставили мне удовольствие! Люблю резвых. Ещё несколько колдобин, и я буду покорена. Ах нет! Какая жалость — мы уже приехали…

Карета и впрямь остановилась. Из раскрытых по-летнему окон дворца доносилась музыка. С невольным облегчением Алексей спрыгнул на землю и помог спуститься спутнице.

В резиденции цесаревны жизнь нынче била петергофским фонтаном. Едва не всякий день у неё был то бал, то куртаг, то играли в карты. Дворец напоминал Вавилон в дни строительства легендарной башни. После нескольких лет затвора, когда, как под домашним арестом, она жила под бдительным приглядом Остермана и Ушакова, редко выезжая и мало кого принимая, Елизавета вновь распахнула двери своего дома для всех желающих, и к ней мигом потянулись гвардейцы.

Вот и нынче из гостиной слышался задорный смех. Алексей не переставал изумляться, насколько просто и раскованно дочь царя Петра держалась с солдатами и младшими офицерами, многие из которых были даже недворянского звания.

Она была смешлива, кокетлива и со стороны казалась легкомысленной и глуповатой, и нескоро Алексей понял, что этот образ лишь маска, роль, сродни той, какую играют на театре. То вдруг она делала замечание, совершенно не вязавшееся с амплуа недалёкой простушки, то неуловимый взгляд или выражение лица выдавали совершенно не ту, каковой она представлялась большинству знавших её.

Едва войдя в комнату, Алексей тут же увидел Грюнштейна.

— Ну и чего же ты хочешь, Петруша? — Голос Елизаветы звенел от сдерживаемого смеха. — Приказывай! Ты у нас нынче король, а я у тебя в услужении.