Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
Вышел священник, торопливой скороговоркой забормотал молитвы. Соня не слушала. Слёзы текли. Сколько же их внутри, что никак не кончатся? Может, она вся обратится в поток слёз, как Снегурочка из сказки, что растаяла от любви? Хорошо бы… Точно сквозь сон донеслись слова венчального обряда: — Имаши ли, Парфен, произволение благое и непринужденное взяти в жены сию Софью, ею же пред собою зде видеши? — Имам, честный отче. — Ответ Парфёна прозвучал сипло, словно у того перехватило горло. — Не обещался ли иной невесте? — Не обещался, честный отче. — Имаши ли, Софья, произволение благое и непринужденное взяти в мужья сего Парфена, его же пред собою зде видеши? Соня молча опустила голову. Священник подождал несколько секунд, вздохнул, перекрестился и принялся венчать дальше. * * * Этой ночью он не сомкнул глаз. Метался по кабинету, изнывая от тоски и беспокойства. Где сейчас Соня? Не обижают ли её? Не наказала ли графиня? Точно ли венчать станут в Сольцеве? За окном мела метель, выл ветер, словно оплакивал горькую Сонину судьбу. Едва отступила чернильная темнота и засерел унылый зимний рассвет, Владимир велел седлать коня. Данила подробно объяснил, как добраться до Сольцева кратчайшей дорогой через лес, и предлагал сопроводить. Но Владимир, боясь задержки, отправился в путь один. Метель уже не мела, сквозь низкие облака сочился поздний тусклый рассвет. Конь вяз в снегу, с трудом передвигаясь по лесу. Время шло, Владимиру казалось, что восемь вёрст, отделявшие Ожогино от Сольцева, он давно уже должен был проехать, а село всё никак не показывалось. Наконец, когда напряжение достигло предела, лес поредел, за деревьями наметился просвет, и напряжённое, как всё естество, ухо уловило знакомый звук, с которым ударяет молот по наковальне. Владимир пришпорил усталого коня и выехал на околицу села возле самой кузни. Чтобы не терять ни секунды драгоценного времени он, не спешиваясь, подъехал к воротам, почти въехав внутрь, и крикнул: — Подскажи, любезный, как к церкви проехать? Голый по пояс богатырского сложения мужик вытаращил на него глаза. А двое чумазых мальчишек-подмастерьев ещё и рты поразинули, словно к ним вдруг пожаловал сказочный человеко-конь китоврас и попросил подковать его на все четыре копыта. — Ну! Чего молчишь, остолбень! — рявкнул Владимир. — Где здесь церковь?! Должно быть, вид у него был совершенно безумный, потому как пацанята, точно мыши, порскнули по углам, а кузнец, аккуратно пристроив на наковальню молот, осторожно приблизился. — Церква? — переспросил он озадаченно. — Дык в Сольцеве, барин… У нас нету… Внутри всё враз заледенело, будто из кузни пахнуло не жаром, а пронизывающим стылым ветром. — А это что за село? — Деревня, барин. Никольское. — А Сольцево далеко? — Двунадесять[1] вёрст. Застонав, он закрыл руками лицо. * * * [1] Двенадцать * * * И вновь Владимир гнал измученного коня по заснеженной дороге. Лошадь дышала хрипло, с натугой, от крупа валил пар. Владимир чувствовал, что ещё немного, и конь упадёт. Он опоздал… опоздал… Окончательно развиделось, и сквозь облака даже временами проглядывало усталое, как его лошадь, блёклое солнце. Но он всё пришпоривал, понукал едва живое животное, с боков опадала розовая пена. — Господи, пожалуйста, помоги! — шептал Владимир, точно в горячке. — Не дай мне опоздать! И я больше ни о чём и никогда тебя не попрошу… |