Книга Не нищая жена, страница 185 – Денни Смит

Эмили смотрела на этот бесформенный балахон со смесью отвращения и священного ужаса, слушая уверения мисс Грей, что хоть истинной леди и надлежит исполнять супружеский долг, преисполнившись скромности, благочестия и достоинства, делать это приятнее все же именно в тонкой, кружевной сорочке.

Должно быть, в глубине души модистка сама была француженкой, поскольку для любой английской леди подобные идеи были предосудительны. Тем непонятнее был выбор Эмили, которая в конце — концов остановилась на французском варианте.

Тончайший батист, почти невесомый, отделанный кружевами ручной работы. Глубокий вырез, открывавший гораздо больше, чем позволяли приличия. Тонкие бретельки, которые, кажется, грозили соскользнуть с плеч при малейшем движении. Это было творение, созданное не для супружеского долга, а для соблазнения.

Эмили почти сразу же пожалела о своем выборе, спрятала сорочку на дно багажа и старалась не вспоминать о ней. Все эти полтора года она пылилась в сундуке. Но сегодня дождалась своего часа.

Волосы она распустила и приказала Саре подвить их щипцами. Теперь они рассыпались по плечам тяжелыми иссиня-черными волнами. Глаза были чуть подведены, что подчеркнуло их цвет, на губы нанесено немного алой помады, щеки чуть припудрены румянами, чтоб, даже если от волнения она будет слишком бледна, не выглядела привидением.

Напоследок она капнула на запястья те самые духи — с легким ароматом розы и ванили — которые ей когда-то подарил Джозеф в Лондоне. Флакон был почти полон, поскольку за эти полтора года у нее почти не возникало потребности воспользоваться им.

Она чувствовала себя как новобрачная перед брачной ночью. А когда поняла это, с усмешкой, выдававшей скорее волнение, чем смущение, подумала, что это не так уж и далеко от истины.

Когда часы пробили шесть, она вошла в комнату мужа.

Это была все еще гостевая спальня, находившаяся в противоположном от ее собственной спальни крыле, которую она из вредности определила ему в первый же после его приезда день. Переступив порог, она подумала, что завтра будет разумно отдать приказание перенести вещи Джозефа в хозяйские покои, примыкавшие к ее.

Лакеи уже успели принести поздний обед. На небольшом столике у камина стоял накрытый ужин: холодное мясо, тонко нарезанное и красиво уложенное на блюде, несколько сортов сыра, свежий хлеб, фрукты в вазе и бутылка легкого вина, которое Джозеф предпочитал по вечерам. Два бокала. Два прибора. Свечи в высоких подсвечниках.

Эмили заранее отпустила Рэндольфа и Сару, сообщив, что сегодня они больше не понадобятся. Сказала мистеру Дэниэлсу, чтобы их никто не беспокоил, когда явится мистер Эттвуд, и теперь осталась совершенно одна в комнате мужа.

Она бросила взгляд на широкую кровать. Джозеф спал на ней один все эти недели. Эмили вдруг поймала себя на том, что смотрит на эту кровать и представляет, как они будут лежать на ней вдвоем.

Она отвернулась, чувствуя, как жар заливает щеки. Но ноги сами понесли ее туда. Она села, провела по ней рукой, а затем легла. Подушки пахли им. Эмили закрыла глаза и позволила себе просто лежать, вдыхая этот запах, представляя, что он уже рядом.

Каждая минута ожидания растягивалась в вечность.

Она представляла, как откроется дверь, как он войдет — уставший с дороги, но с неизменной, хищной грацией, которая всегда завораживала ее. Как посмотрит на нее — сначала окинет быстрым взглядом, а потом заметит, что она не в своем обычном домашнем платье, что волосы распущены, что в глазах — ожидание.