Книга Не нищая жена, страница 113 – Денни Смит

Как он все успевал и не сходил с ума от истощения — оставалось только гадать, ведь ему приходилось разрываться между Шотландией, Кентом, Лондоном и Йоркширом. Любой другой человек уже давным-давно свалился бы от усталости, у него же лишь показалась мелкая сеточка морщин возле глаз, которая хоть и придавала его облику суровость, но нельз сказать, чтоб портила его.

Управляющий Лоутон теперь ежедневно докладывал сначала супругу, который, по-видимому, просматривал его отчеты и вносил свои коррективы, и уж только потом приносил бумаги Эмили, испещренные памятками, написанные уверенным, размашистым почерком. Она поначалу ревниво проверяла каждую цифру, искала подвох, ошибку, признак того, что Джозеф что-то утаивает, делает назло или что еще хуже — беззастенчиво обманывает.

Но не находила ничего подобного. Обсудив на второй день свои идеи, он медленно, но планомерно претворял их в жизнь, почти не трогая доходы с поместья, но предпочитая вкладывать свои собственные средства. Он вызвал топографа из Лондона, написал письмо знакомому в Нормандию, заказал первые партии саженцев для тех самых груш, предназначенных для пуаре.

Эта тихая, упорядоченная жизнь начала ей нравиться. Было непривычно, но приятно чувствовать его молчаливую, твердую поддержку. Знать, что крупные проблемы может решить кто-то другой, обладающий для этого и железной волей, и опытом, и толстым кошельком.

Она же могла сосредоточиться на том, что получалось у нее лучше всего и что самое главное — приносило удовольствие. На тонком искусстве взаимодействия с прислугой, на управлении лесопилкой. Теперь, не занятая ничем другим, она могла позволить себе тщательнее вникать в управлении ею. И радовалась как ребенок каждому новому заказу. Особенное удовольствие ей доставляло делиться своими успехами с Джозефом и видеть одобрение в его глазах, скрываемое за маской деловитой холодности.

Но этот покой был отравлен.

Каждое утро, проснувшись, она со стыдом вспоминала сэра Альберта Лассела. Его спокойное, благородное лицо, его бархатистый, уверенный голос, сделавший ей предложение в лунном саду. Она так и не дала ему ответа. И не написала ни строчки с объяснениями. Ее молчание было хуже любого отказа — оно было трусливым, неблагородным, недостойным леди. Мысль о неизбежной встрече с ним на каком-нибудь деревенском собрании или в церкви в воскресенье заставляла ее сердце сжиматься от паники. Как она посмотрит ему в глаза? Что скажет?

«Простите, сэр Альберт, но мой муж, неожиданно вернулся, и я… я не набралась смелости заручиться его согласием на развод. Когда он вернулся? Ах, да уже неделя прошла».

Боже, даже в ее голове это звучало пошло, жалко и трусливо. Следовало бы еще глупо хихикнуть в конце, чтобы окончательно выставить себя дурой.

По этой же причине она упорно избегала любого случая, чтобы представить Джозефа местному обществу. Она отклонила два приглашения на чай, сославшись на мигрень, и отговорилась срочными делами, когда миссис Энслоу, главная сплетница округи, намекнула, что слышала о возвращении мистера Эттвуда и горит желанием с ним познакомиться.

Эмили понимала, что это лишь отсрочка. Скоро новость облетит весь Кент, и тогда вопросы посыплются, как из рога изобилия. Но каждый день отсрочки казался ей подарком. Она не хотела дурачить сэра Альберта, понимая, что выглядит как глупая кокетка или не дай Бог — падшая женщина, водящая за нос двоих мужчин, но подойти к Джозефу и начать мучительный разговор, чтоб настоять на своем, — было выше ее сил.