Книга Фантомные боли, страница 95 – Люсинда Берри

Совсем как Эмили.

Я села на кровати и огляделась, ожидая увидеть ее. За последние два года я столько раз обнаруживала ее в этой позе – но это была не она. Это была я.

— Так я лежу, когда я Эмили, – произнесла я вслух.

Поза знакомая, успокаивающая поза. Я увидела себя, как лежу вот так в нашей квартире – одна. Картина была совершенно четкой. Веки отяжелели, и я не стала сопротивляться – закрыла глаза и погрузилась в темноту. Меня словно накрыли теплым одеялом.

Проснулась я оттого, что Роза трясла меня за плечо.

— Что с тобой? Ты заболела? Вставай, а то будут неприятности.

Я села в постели и потерла глаза.

— Спать хочу. Сколько я проспала?

Роза помогла мне подняться.

— Не знаю. Час. Или два. Когда я вернулась после завтрака, тебя уже не было, потом увидела, что доктор Ларсон принимает Дарина, а тебя так и нет. Ладно, давай, вставай, пока не началось. Они еще не знают, что ты здесь.

Я со стоном поднялась с кровати. Хотелось заползти обратно под одеяло, но вместо этого я потащилась за Розой в общую комнату и свернулась в клубок на краю нашего дивана. Она села рядом и обняла меня. Шелли и ее команда пялились на нас из-за своего стола. Шелли что-то шепнула на ухо Тоби, и вскоре Тоби подошла к дивану. Я спрятала лицо на груди у Розы.

— Что с ней такое? Все нормально? – спросила Тоби.

Даже не поднимая головы, я знала, что она лишь изображает озабоченность, а Шелли тем временем навострила уши, прислушиваясь к разговору.

— Отвали. Оставь ее в покое, – отрезала Роза.

— Слушай, мы просто хотим помочь, если что.

— Сказала же – отвали. Я не шучу. Иди доставай кого-нибудь другого.

Послышался звук удаляющихся шагов. Роза гладила меня по волосам, как я когда-то гладила Эмили. От этого я снова расплакалась.

— Что с тобой? – спросила Роза. – Что случилось? Хочешь об этом поговорить? Если не хочешь, не надо.

— На сессии с доктором Ларсоном была жесть. Заставил меня говорить о детстве.

Роза закатила глаза.

— О, они просто обожают про это. Богом клянусь, я свое детство уже наизнанку вывернула. Тот мозгоправ, к которому я хожу, когда не в больнице, просто помешался – вечно требует, чтобы я рассказывала о том, как меня изнасиловали в девять лет, хотя мне это давно уже не интересно. Я…

Я привстала и посмотрела на нее.

— Тебя изнасиловали?

— Пока не встречала здесь никого, кого бы не изнасиловали.

— Серьезно?

— Ты же слышала, как все говорят в группе. Здесь всегда так. Сюда попадают только те, кто хлебнул дерьма по полной. Сегодня первый раз рассказывала о своем детстве?

— Да, но я толком и не рассказывала. Как только он начал меня расспрашивать, у меня просто крышу снесло.

Она снова притянула меня к себе.

— Чем больше об этом говоришь, тем проще становится. Отвечаю. Но я понимаю, о чем ты. Первый раз – это просто жесть, а потом, знаешь, сказанного уже не воротишь.

У меня опять потекли слезы. Я раскрыла свою тайну. На этот раз я плакала тихо, без истерики – меня охватила бесконечная грусть.

— Ш-ш… ш-ш… все будет хорошо. Все у тебя будет нормально.

Ласковые слова Розы напомнили мне о том, как я утешала Эмили последние два года, но стоило мне вспомнить о ней, как захотелось крикнуть себе: «Хватит притворяться!» Я утешала вовсе не ее – я утешала только себя. Я была и жертвой, и спасителем.