Книга Осторожно, Врата закрываются, страница 75 – Анна Орехова

Следующая мысль была чёткой и ясной, такие приходят из глубин подсознания в самые сложные минуты и непременно указывают верную дорогу. Однажды она уже ослушалась отца, и к чему это привело? На них теперь висел груз за гибель землянки. Второй раз она не подставит папу под удар.

— Бежим!

Сшикшонгу не нужно было предлагать дважды. Он рванул к поезду, Дишелл бросилась следом.

Стальная стрела величественно плыла над землёй. Вагоны сливались в единую гибкую ленту, и только поручни выбивались из этой гармоничной картины – торчали, будто крича: «Цепляйся! Уезжай прочь!»

Поезд замедлился, входя в поворот. Дишелл знала, что у них с отцом ровно пять секунд. Затем автопилот включит ускорение, и тогда на поезд уже не запрыгнуть.

Она видела, как папа цепляется за поручень, слышала, как Фитиль орёт: «Нет! Он нужен живым!» А потом что-то обожгло её между лопаток. Дишелл пробежала по инерции ещё пару шагов и упала, ударившись лицом о камни.

Солнце светило в глаза, Алиса перевернулась на другой бок и натянула одеяло на голову, но чёртов огненный шар уже сделал своё дело: мысли нехотя вырывались из липкого сна… что ей снилось? Озеро, серая мутная вода, полёт в донтокчанской кошке… Дишелл!

Алиса подскочила. Сон окончательно испарился, уступая место реальности, которая оказалась ничем не лучше. Она прекрасно помнила, что случилось. Тот кошкшр всё-таки вернулся, незнакомые донт и донтка втянули её в салон, негромко переговариваясь на донтокчанском. Алиса без конца твердила «до-о-онт», благодаря спасителей. А потом увидела Дишелл.

Донтка лежала на мягком диванчике в странной, явно неудобной позе: голова запрокинута, одна рука безвольно свисает, ноги, слишком длинные для донтокчанского дивана, наполовину сползли на пол. Глаза Дишелл были закрыты. Алиса повернулась к спасителям, чтобы узнать, что происходит, но тут донтка с красными бусами на шее что-то прижала к её ноге. Обжигающая боль сменилась темнотой, беспорядочным сном и наконец пробуждением…

Солнце заливало комнату, отчего витиеватые узоры на стенах играли красным и зелёным, за окном то и дело проносились кошкшры. «Я в городе», – поняла Алиса. Во-первых, комната совершенно не походила на жилища донтов: светлая, чистая, низкий потолок, кошкшры за окном, и холодно, как в мясном отделе гипермаркета, похоже, работал кондиционер; а во-вторых, она узнавала излюбленный донтокчанский приём – скрывать входные двери от тех, кому нельзя выходить наружу. Однажды целый час просидела в такой же комнате, дожидаясь гида. Чуть с ума не сошла, думая, что о ней попросту забыли. Но почему донты привезли её сюда? Чем вырубили? Спасибо, конечно, что сняли мокрую одежду, но она бы предпочла сделать это самостоятельно.

Чуть выше левого колена красовался здоровенный синяк, плечо ныло, напоминая о падении с лодки, но хоть на этот раз её не тошнило.

Вещи лежали рядом, на тумбочке. Чистые, сухие, сложенные аккуратной стопочкой. Там же стояла миска с белой донтокчанской кашей, графин с водой и стакан. Живот взволнованно заурчал, и Алиса вспомнила, что последний раз ела у озера, ещё до нападения шигяр. Хотя вряд ли можно считать едой половину питательного батончика. Сколько времени прошло?

Она схватила миску. Каша липла к пальцам и зубам, мерзкая, безвкусная, но чёрт возьми, это была еда! Внутренний голос протестовал, настаивая, что в миску могли подмешать яд или наркотик. Но желудок быстро поставил его на место, объяснив, что от голода тоже порой умирают. Да и какой смысл её травить? Хотели бы убить – бросили бы посреди того чёртового болота.