Книга Спаси Меня: Убийственный отпуск, страница 34 – Рика Лав

Черт Черт! ЧЕРТ!

Мое горло сжалось, я постаралась придать себе независимый вид «все-так-и-было-задумано» и пробормотала:

— Забыла одежду.

Выпрямилась и прошла за одеждой, стараясь не смотреть на Лекса, но он стоял близко к шкафу. И близко к кровати. Ну, то есть шкаф был рядом с кроватью, так что — это нормально, что у меня возникло такое ощущение, что я иду к Лексу, а не шкафу.

Запуталась.

Кого я обманываю?

Протиснулась мимо Лекса, который все еще стоял памятником самому себе и открыла дверцу, хватая первую попавшуюся футболку и шорты.

— Ами, — вдруг прошептал мужчина хрипло. — Я не хотел обидеть тебя в кафе. Ты для меня… Ты очень важна для меня. И то, что ты прошла… в этом нет твоей вины, только этого придурка. Кто и должен винить себя, так это я, за то, что уехал, зная, что тебе нужна помощь.

И тогда что-то сломалось во мне.

Эти слова… Они были так важны для меня!

Не потому, что я считала Лекса виноватым в своих несчастьях. Вовсе нет, и мысли такой не возникало. Но больше всего я боялась, что в его отъезде тогда — есть моя вина. И что сейчас он тоже уедет из-за меня, вот так глупо, на пике какой-нибудь ссоры.

Я останусь тут, оплакивать свое вдрызг разбитое в третий раз сердце, а он исчезнет.

Эта мысль зародила во мне такое протест, такой животный страх, что у меня сами с собой разжались пальцы и одежда выпала из рук. Я стояла, в полотенце, смотрела на Лекса, он что-то говорил, сделал шаг ко мне, его взгляд был умоляющим и полным раскаяния.

И тогда я совершила, возможно, самую большую ошибку в моей жизни.

Я поднялась на цыпочки, обхватила ладонью его затылок, притягивая к себе, ловя непонимающий взгляд его глаз, и, зажмурившись от собственного безрассудства, коснулась губами его губ.

Ами

Лекс замер на секунду, я мазнула губами один раз, неловко прижалась ближе, положив вторую ладошку на грудь мужчины.

И ничего. С таким же успехом я могла целовать стену. Дура, какая же ты дура, Ами!

Глаза обожгли слезы и я начала отстраняться, не зная, что теперь делать и говорить.

Но тут руки Лекса скользнули в мои волосы, путаясь во влажных прядях, и прижали меня ближе.

Он ответил на поцелуй с жадностью обезвоженного путника в пустыне. Его губы не были нежны, но в них было столько потребности. Потребности во мне?

Я вцепилась в его плечи, впилась ногтями, сама того не контролируя, чувствуя, как его губы, горячие и жадные, прижимаются к моим, его язык мягко, но настойчиво обводит контур моих губ, принуждая и прося раскрыть их.

Подчиняюсь этой ласке и он вторгается в мой рот, требовательно, почти грубо, и я ответила с той же нуждой и желанием. Затем слегка отстранилась, кусая его нижнюю губу и сразу лаская ее языком, будто извиняясь за несдержанность.

Лекс издал низкий рык вперемешку со стоном, от которого у меня мурашки побежали по спине, и его руки, сильные и такие необходимые мне, сжали мою талию, сжимая полотенце, притягивая меня так близко, что я чувствовала каждый сантиметр его тела.

Мое полотенце задралось, и я задрожала, когда его ладонь и пальцы скользнули по моей коже, оставляя за собой шлейф огня.

— Чёрт, Ами, ты меня с ума сведешь, — прорычал он, отрываясь от моих губ, его голос был хриплым, срывающимся.

И его глаза, тёмные, почти чёрные во мраке комнаты, освещенной только светом из ванной, прожигали меня насквозь. В них была такая жажда, такая страсть, что я немедленно готова была воспарить на небеса.