Книга Яшмовый Ульгень. За седьмой печатью. Серия «Приключения Руднева», страница 90 – Евгения Якушина

Дмитрий Николаевич направился к выходу и, к своему удивлению, увидел, что подле неизменного университетского швейцара Кондратия Емельяновича стоит и что-то пишет на бумажке встревоженный Белецкий. Заметив Руднева, он смял недописанную записку и призывно махнул молодому человеку рукой.

— Дмитрий Николаевич, за вами послал Терентьев, просит срочно приехать, – объяснил своё внезапное появление Белецкий. – Произошло ещё одно убийство.

Присланный Терентьевым крытый экипаж вёз Руднева и Белецкого к Бутырской заставе. Эта окраина Москвы казалась тусклой и унылой. Прохожих на улице было мало. Неряшливые одноэтажные домики с покосившимися заборами и заснеженные палисадники казались едва ли не заброшенными. Время от времени из какой-нибудь подворотни выбирались худые, брехастые бродячие псы и с визгливым лаем бросались на лошадь.

Экипаж остановился перед воротами Бутырской тюрьмы, на его подножку поднялся молодой человек в штатском, по всей видимости чиновник сыскной полиции. Он спросил:

— Вы Дмитрий Николаевич Руднев?

— Да.

Не спускаясь с подножки, молодой человек подал знак охранникам, и те распахнули ворота. Экипаж вкатился во внутренний двор каземата, громыхая колёсами по серой булыжной брусчатке, и остановился у башни Бутырского замка.

— Следуйте за мной, – велел сопровождающий. – Не отставайте.

Они прошли в кованную дверь мимо проводившего их заинтересованным взглядом часового. Студенческая шинель и фуражка Руднева выглядели странно и неуместно.

Узкий коридор со сводчатым потолком, в котором они оказались, слабо освещали тусклые закопченые лампы. Шаги гулко отражались от потемневших стен.

— Как здесь тихо, – проговорил Руднев, ёжась не то от пробравшейся за воротник сырости, не то от навеянной стенами тюрьмы жути.

— Это теперь тихо стало, когда здесь в основном политические пересылки дожидаются. Уголовники – куда более шумная публика, – ответил полицейский чиновник.

Они долго петляли по лабиринту коридоров, пока не вышли во внутренний двор, заполненный скорбно притихшими женщинами и детьми разных сословий с тюками, мешками и прочим скарбом.

— Кто это? – ахнул Руднев. – Почему они здесь?

— Это жены пересыльных, которые решили отправится в Сибирь вслед за мужьями, – объяснил провожатый. – Здесь Сергиево-Елизаветинский приют, где они с детьми дожидаются пересылки.

Пройдя через двор приюта, они вновь вошли в здание. Помещение казалось заброшенным, но было заполнено полудюжиной полицейских в форме и освещалось переносными фонарями.

— Под этим крылом лет пять назад начал оседать грунт, – пояснил сопровождающий. – Затеяли ремонт, но, как выяснилось, проще и дешевле построить новое здание. Поэтому тут всё забросили.... Мы пришли. Подождите меня здесь.

Проводник нырнул в тёмный дверной проём, из которого время от времени вырывались всполохи магниевой вспышки. Через минуту оттуда вышел Терентьев.

— Спасибо, что приехали, – сказал он, поздоровавшись. – Сегодня утром один из охранников обнаружил это странное место и труп в нём. Я бы хотел, Дмитрий Николаевич, чтобы вы это увидели и высказали своё мнение. Проходите, не волнуйтесь, тело уже увезли.

Руднев и Белецкий прошли вслед за Анатолием Витальевичем и оказались в продолговатом помещении с низким потолком и кирпичными стенами, на которых кое-где сохранилась охрового цвета штукатурка. Воздух был сырым и затхлым, запах плесени мешался с тошнотворным запахом тлена, заставившим Руднева и Белецкого дышать через платок. Окон в помещении не было, свет создавали те же переносные фонари, что и в предыдущем зале.