Книга Яшмовый Ульгень. За седьмой печатью. Серия «Приключения Руднева», страница 67 – Евгения Якушина

— Слава Богу! – облегченно воскликнул Руднев. – Я уж хотел снова доктора к тебе звать! Как ты себя чувствуешь?

Никитин ощупал повязку на голове и поморщился:

— Голова болит, – после осмотрелся, близоруко щурясь. – Где я? Что произошло?

— Ты у меня дома. Тебя камнем задело. Доктор сказал, ничего страшного, отлежишься пару дней и будешь здоров.

Арсений Акимович заволновался:

— Дмитрий! Что там было на Тверской? Чем закончилось?

Руднев помрачнел. Памятуя наставления доктора о том, что Никитина нужно всячески оберегать от нервных потрясений, он не очень-то понимал, как отвечать другу, но, решив в конце концов, что утаивание правды лишь еще более расстроит товарища, рассказал Арсению Акимовичу всё, не скрывая страшных подробностей про погибших, пострадавших, а также про то, что за Никитиным приходила полицая, и вопрос его ареста висит на волоске.

— Я не могу у тебя оставаться, – заявил Никитин, выслушав Дмитрия Николаевича, и попытался встать.

— Лежи! Куда ты собрался? По городу рыскает охранка. У меня перед домом филёры дежурят, как раз тебя дожидаются.

— Выберусь как-нибудь. Не хочу я тебя под неприятности подставлять! Ты мне жизнь спас!

— Никуда я тебя не пущу! Что я Екатерине Афанасьевне скажу, если с тобой что случится?

Повисла неловкая пауза. Развивать тему девицы Лисицыной никто не решился.

— Арсений, ты знаешь, что Пётр арестован? – наконец спросил Руднев.

— Знаю, – Никитин стукнул кулаком по постели. – Не понимаю, как такое могло произойти! Ко всем нашим приходили! Пятерых в охранку забрали. Я думал, меня тоже арестуют, особенно после того, как слизняк Коровьев у моей фамилии галочку поставил.

— Откуда они про ваш кружок узнали, как думаешь?

— Понятия не имею! Сболтнул кто-то!

— Если пришли ко всем, получается, что это кто-то из ваших же.

Никитин нахмурился.

— Дмитрий, ты ведь не так просто это сказал, да? Говори же, что у тебя на уме!

Вместо ответа Руднев продолжил расспрос.

— Скажи, Арсений, а Рагозин тоже арестован? Я его среди ваших на демонстрации не видел.

— Нет, он, говорят, успел сбежать перед самым приходом охранки. Но почему ты…?

— Погоди! Он был с вами на Тверской?

— Был, черт возьми! К чему ты клонишь? Я знаю, что вы с ним, как кошка с собакой, и право, человек он не самый приятный, но идеям нашим предан!

Руднев поморщился, будто глотнул горечи.

— Не знаю, чему он там предан, да только я его третьего дня видел премило беседующим с Коровьевым. Они шептались, как два заговорщика.

— Быть того не может! Ты обознался! – возмущенный подозрениями друга, Никитин начинал всё больше кипятиться. – Где ты их мог видеть?

Дмитрий Николаевич рассказал про странную встречу.

— Этому должно быть какое-то объяснение! – не желал сдаваться Никитин. – Никто из наших, и уж особенно Рагозин, не может быть предателем. Ты вот знаешь, что он ради нашей борьбы от семьи отрёкся? Живет в Палашевском переулке в одной комнате с семью товарищами, а мог бы, как ты… – Арсений Акимович запнулся. – Извини, я не в том смысле… Просто хочу сказать, что он одержимый.

Слегка уязвленный, Дмитрий Николаевич пожал плечами:

— Ну, допустим, между местом проживания и порядочностью человека связи я не вижу. Но ты сам подумай, Арсений, пусть не Рагозин, но это точно кто-то из ваших, тот, кто всех вас знал. Кстати, мне Пётр что-то такое говорил, что у вас там теперь кто-то новый появился, и что теперь у вас всё по-другому?