Книга Яшмовый Ульгень. За седьмой печатью. Серия «Приключения Руднева», страница 47 – Евгения Якушина

Общество, поджидавшее курсисток, помимо Кормушина состояло из ещё двух человек. С первым, Арсением Акимовичем Никитиным, Катерина была знакома. Это был товарищ Кормушина по факультету, застенчивый долговязый молодой человек. Был он близорук и потому постоянно носил маленькие круглые очки в тонкой оправе. Катерине мужчины в очках очень нравились, поскольку, по её твердому убеждению, были они умнее и интереснее прочих. Арсений Акимович же нравился ей особенно, более всего тем, что и сам он проявлял к Катерине благородный интерес. Правда, по мнению прогрессивной Катерины, был он уж слишком скромен и ухаживать за ней пытался как-то по-старомодному.

Кормушин с Никитиным были не просто сотоварищами, но и членами одного студенческого кружка. По официальной версии кружок тот носил исключительно научный характер, членов его интересовали вопросы становления и развития римского права, однако на деле – об этом по большому секрету рассказала подруге Зинаида – студенты в нём обсуждали вопросы политические, за которые не то что можно было оказаться отчисленным из университета, но и на каторгу пойти. Сказать по правде, ни Кормушин, ни Никитин на революционеров похожи не были, но это, как думалось Катерине, было исключительно из конспиративных соображений.

Третьего в компании студентов Екатерина не знала. Был он, ах, как хорош! Невысокого роста и хрупкого сложения, он при этом выделялся благородной осанкой и спокойной грациозностью движений. Лицо его, обрамлённое чуть более длинными, чем требовала мода, волосами цвета холодного золота, было невероятно красивым и с тем задумчиво-меланхоличным выражением, что особенно пристало натурам романтического склада. Огромные серые глаза смотрели рассеяно и туманно, и от этого взгляда у Катерины приятно защемило сердце. Особую таинственность образу молодого человека придавало то, что правая его рука была затянута в перчатку, скрывавшую не только кисть, но и запястье.

— Позвольте вам представить, дамы. Дмитрий Николаевич Руднев, лучший студент нашего курса, но страшный зануда, – отрекомендовал товарища Кормушин.

Руднев улыбнулся и поклонился девушкам, улыбка у него тоже оказалась очаровательной.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, – не снимая перчатки, он несколько церемонно пожал курсисткам кончики пальцев.

Взгляд его при этом вдруг утратил свою туманность, сделавшись внимательным и цепким. Сперва он пробежался по лицу и фигуре Зинаиды. Катерина уже привыкла, что подруга всегда вызывала у мужчин больший интерес, чем она, и даже почти не ревновала, ну, разве что самую малость. После же взгляд Руднева остановились на ней, отчего она смутилась и залилась румянцем.

Неловкую ситуацию спасло появление профессора. Зал ещё пуще загудел, раздались аплодисменты, слушатели расселись по местам.

Как и следовало ожидать, Строгонов был великолепен. По завершении лекции студенты и курсистки приветствовали своего кумира стоя и долго аплодировали. Из толпы летели возгласы: «Браво!», «Строгонова в ректоры!», а кто-то даже выкрикнул: «Долой самодержавие!», но эту крамолу тут же погасил сам профессор, бросив гневный взгляд в ту сторону, откуда прилетел революционный призыв.

Катерина с подругой вышли на улицу в сопровождении трёх своих рыцарей. Кормушин с Никитиным бурно спорили, обсуждая один из тезисов Строгонова. Зинаида также пыталась участвовать в разговоре, но поскольку молодые люди не смели прямо высказываться против мнения барышни, дискуссия постоянно сбивалась с такта и походила более на птичий переполох.