Книга Аничкина иколе, страница 33 – Евгения Якушина

— И мы сможем разговаривать?

— Если вам будет угодно.

— И вам можно будет рассказывать секреты? И вы, как Натали, не будете их никому раскрывать?

— Это зависит от секретов. Но если от их сокрытия никому никакого вреда не будет, то, конечно, я не стану их никому раскрывать, – пообещал самый замечательный в мире учитель.

Леночка была на седьмом небе от счастья. Такого друга у неё ещё никогда не было! И это было значительно лучше, чем быть адоратрисой.

Тут Леночка вспомнила, что у неё скоро закончится свободное время, и что у неё есть ещё одно важное дело.

— Дмитрий Николаевич, вы пойдете со мной смотреть утят? – бойко предложила она. – За ними лиса ходит. Я хочу проверить, что всё хорошо. Это недалеко, на пруду, что в конце сада.

Дмитрий Николаевич нахмурился.

— Мадмуазель, я готов сопроводить вас, но объясните-ка, от чего вы не на уроке?

Леночка решила, что врать друзьям нельзя и честно призналась:

— Я Марту Германовну обманула, поэтому она меня отпустила.

Дмитрий Николаевич покачал головой.

— Это недостойно благородной девицы, – назидательно произнес он. – Вам следует вернуться и признаться.

Леночка тяжело вздохнула.

— Хорошо, – покорно согласилась она. – Только проводите меня, пожалуйста, я одна не решусь.

Дмитрий Николаевич кивнул и пошёл за Леночкой следом.

Когда они вышли из зарослей, Леночка посмотрела в сторону пруда. Над ним кружили воро́ны.

— Ах! – всплеснула она руками. – Дмитрий Николаевич, смотрите! А вдруг лиса до утят добралась! Давайте, ну, хоть одним глазком посмотрим! А потом я честно во всем перед Евой… перед Мартой Германовной повинюсь!

Дмитрий Николаевич взглянул на ворон и помрачнел. Видимо, судьба утят ему тоже была совсем не безразлична.

— Давайте проверим, – согласился он.

Они свернули на едва заметную тропинку и пошли в сторону пруда.

— Давно вы там были последний раз, мадмуазель? – спросил Дмитрий Николаевич, и Леночке показалось, что голос его звучит напряжённо.

— Чуть больше недели назад, – ответила Леночка. – Птенцы уже летать пытались, но плохо ещё. У нас тут эти утки даже зимой живут, и они совсем ручные. Потому я из-за лисы и волнуюсь.

Пока Леночка посвящала Дмитрия Николаевича во все житейские перипетии здешних крякв, они дошли до пруда.

— Вон там, в кустах, гнездо, – сказала девочка и указала на густую старую ракиту, закрывавшую край берега своими ещё во всю зелеными ветвями. – Я покажу.

Но Дмитрий Николаевич отстранил Леночку.

— Подождите, мадмуазель, лучше сперва я сам посмотрю.

Он раздвинул ветви, шагнул к воде и замер. Испугавшись худшего, Леночка сунулась за ним.

Дмитрий Николаевич шарахнулся назад на тропу, ухватил Леночку за руку, не дав ей войти в заросли, и прижал девочку лицом к себе.

— Не ходите, – хрипло прошептал он.

Леночка услышала, как часто бьётся его сердце и почувствовала, что руки у него дрожат.

— Что?! Что там? Лиса?! Она их съела?!

— Нет-нет… Утята целы… – голос Дмитрия Николаевич звучал как-то с придыханием.

— А что же воро́ны кружат?

— Это… Это лиса… Она утонула…

Леночке наконец удалось высвободить голову. Она подняла глаза на учителя и увидела, что он сделался белым как мел, а глаза у него зажмурены.

— Дмитрий Николаевич, вы что, испугались? – спросила бесстрашная Леночка.

— Да, – признался тот, открывая глаза. – Я боюсь мёртвых… лисиц. Идемте отсюда.