Книга Няня из черного дома, страница 32 – Вон Чангён

1

В детстве я была самой настоящей ходячей катастрофой. Прыгала с качелей прямиком лицом в песочницу, ходила, шатаясь, по лестничным перилам, а потом при спуске срывалась с них и кубарем летела вниз, спрыгивала на ходу с каруселей, кидалась на огромных собак, влезала в драки с крупными мальчишками старше меня – в общем, без конца влипала в неприятности и при этом умудрялась не раниться по-настоящему.

Тело у меня крепкое, и энергии было хоть отбавляй. Я лазила по деревьям за всякими насекомыми и животными вроде бурундуков и кукушек и тащила их в дом. А потом, когда они в итоге сбегали (что происходило довольно часто), я всех на уши поднимала с поисками. Тогда мне было около шести-семи лет. С раннего детства, воспоминаний о котором уже не осталось, я вдоль и поперек излазила весь район, как настоящая пацанка, благодаря чему прославилась среди местных как «девчонка не робкого десятка» и время от времени слышала в свой адрес недоуменное: «Разве может девочка себя так вести?»

— Вот умора. И какой тогда должна быть девочка?

Папа ругал этих людей в ответ, мама же реагировала вполне спокойно. Я постоянно влипала в большие или маленькие передряги, но, даже если появлялась дома с ранами на теле, мама с папой лишь говорили: «Все нормально», обрабатывали ушибы мазью и забинтовывали их да пару раз по попе шлепали. В какой-то момент папа даже достал мне защиту на локти и колени, а потом и боксерские перчатки с грушей. Оглядываясь назад, я думаю, что они не были спокойны за меня, просто изо всех сил старались не выдать своего беспокойства.

Однажды, когда меня сбила машина, я тоже очень сильно испугалась. Но не потому, что сбила машина, а потому, что мама отреагировала совершенно несвойственным ей образом. Все произошло на двухполосном железнодорожном переезде возле нашего дома, когда я возвращалась домой из детского сада. Воспитательница подавала очень неоднозначные сигналы, без конца говорила то «идите», то «не идите», вот шестилетняя я и понеслась вперед на радостях. Но такси все же оказалось быстрее – и мое легкое тельце взмыло вверх.

Я распласталась на горячем асфальте, как на одеяле, а потом стала медленно подниматься – небо в этот момент было чистым, а мир вокруг тихим, никто ни единого слова не произнес. Мои друзья, учительница и водитель такси застыли как вкопанные. Все, кто присутствовал на месте происшествия, будто сломались, и только я казалась в полном порядке.

На самом деле больно мне не было, но учительница сгребла меня в охапку и побежала к нашему дому, что располагался в тридцати метрах от переезда. Мама в тот момент была со своими друзьями, и, едва завидев меня, все поняла, накинулась с объятиями и зарыдала, упав на колени. Она стиснула меня до боли, и, увидев, как она плачет, я и сама расплакалась. Мама тогда не была верующей, но с ее губ слетело: «Боже, спасибо тебе».

Не только мама, но и воспитательница, знакомые тетушки из района и даже водитель такси – все очень беспокоились о последствиях, поэтому меня насильно потащили в больницу, пусть я и кричала, что со мной все в порядке. До сих пор помню, что тогда сказал доктор после всех анализов:

— Это у нее врожденное. И выносливость ее, и рефлексы.

Он сказал, что я инстинктивно сгруппировалась при падении, благодаря чему не получила никаких повреждений, кроме разве что слегка ободранных локтей. Смысл его слов дошел до остальных только после того, как он заверил, что причин для беспокойства никаких нет.