Книга Детки в клетке, страница 83 – Евгения Кретова

Чернова обошла площадку и вошла в третий подъезд.

Семья Филатовых жила на третьем этаже. Простенькая железная дверь говорила о скромном достатке семьи. Опергруппа, работавшая с дежурным следователем в квартире, уже уехала. Александра позвонила.

Открыли не сразу. Пришлось нажимать на кнопку звонка повторно. За дверью послышались неуверенные шаги. Открыл небритый, с потемневшим лицом, мужчина.

— Что надо?

Чернова показала удостоверение, представилась.

И без того черное от горя лицо мужчины, потемнело еще сильнее, будто на него набросили еще более плотную вуаль и стерли оставшиеся краски. Отошел вглубь квартиры:

— Проходите… Извините, не прибрано, – он махнул рукой и направился в единственно освещенную комнату в конце коридора. – Ваши только что уехали.

— Мне передали расследование обстоятельств смерти вашей дочери.

Филатов остановился. Свет, лившийся из помещения в конце коридора, очертил его сутулую фигуру. Чернова не могла видеть его лицо, но чувствовала, как сорвалось на хрип его дыхание, как потяжелел взгляд. Коротко кивнув, мужчина повернулся к Александре спиной и направился в единственному светлому прямоугольнику.

Александра огляделась.

Здесь сперто пахло человеческой бедой. В каждом доме она пахла по-разному. Черновой встречались дома, откуда горе, поселившись когда-то, не уходило. В них пахло кислым немытым телом и застоявшейся выпивкой, пропавшими рыбными консервами и дешевым табаком, а под ногами хрустели жирные тушки тараканов – им в таких домах жилось особенно вольготно. В дом Филатовых горе ввалилось внезапно. Тонкий слой пыли на мебели, гора немытой посуды и сбитые в угол занавески, они мешали, когда сердце выпрыгивало из груди и не хватало воздуха. В квартире повис стойкий запах сердечных капель, а над унылым пустым столом вилась тонкая струйка сигаретного дыма. Филатов-старший сидел боком к столу, положив локти на колени и будто подставляя худую спину ударам судьбы. Услышав вошедшую Чернову, он выпрямился, кивнул на табуретку:

— Чаю хотите?

Он так спросил бы, если бы она пришла в той жизни, когда дочь Маша еще была жива. Он так спросил и сейчас, не пошевелившись, впрочем, чтобы наполнить чайник водой и включить его. Заговорил сумбурно:

— Риту в больницу увезли, сердце не выдержало… А я вот здесь, держусь как-то.

Маргарита Филатова была его женой и матерью погибшей на железнодорожных путях Маши. У Черновой подступил ком к горлу. Она прикрыла глаза, набираясь решимости – ей предстояло заставить этого мужчину пережить снова тот день, когда его дочери не стало.

— Примите мои соболезнования… ваша супруга… Что говорят врачи?

Мужчина неопределенно пожал плечами:

— Поправится…

— Хорошо. Геннадий Игоревич, мне нужно задать вам несколько вопросов.

— Я уже отвечал вашим коллегам.

Он говорил спокойно, без злости и агрессии, бесцветно. Так говорил бы робот, если бы у него убрали настройку приветливости.

Чернова напомнила:

— Расследование смерти вашей дочери поручено мне.

— Хорошо, задавайте ваши вопросы. – Филатов опустил голову на руки, начиная медленно раскачиваться.

Александра приметила шкаф с посудой, на случай, если мужчине станет плохо и придется срочно напоить его водой. Вздохнув, задала первый вопрос:

— Геннадий Игоревич, расскажите об отношениях Маши с Иваном Абрамченко.