Книга Детки в клетке, страница 67 – Евгения Кретова

Следователь коснулся его плеча, усмехнулся:

— Хочу, чтобы вы были внимательным и не пропустили опасный сигнал. Вы же понимаете, если версия с убийством Сухова в связи с его профессиональной деятельностью подтвердится, речь идет о довольно осведомленном противнике… Неужели, имея такие разведывательные ресурсы, он не применит должную смекалку, чтобы не повторяться в запугивании?

Сомов был прав, Осипов понимал это, чувствовал напряжение. Он анализировал последние дни, уже выискивая подозрительное и странное. Он с облегчением отмечал, что пока в его жизни ничего, говорящего об опасности, не обнаруживалось. Пока – это ключевое. От этого «пока» нервно подрагивала диафрагма и перехватывало дыхание. Но «пока» означало еще и то, что все под контролем. По крайней мере сегодня. А завтра – завтра он уже предупрежден, а значит, вооружен.

Во всяком случае, Осипову хотелось так думать.

Он задумался, и не сразу обратил внимание на приближающиеся шаги, а потому вздрогнул от неожиданности, когда его окликнули по имени. Сомов при этом ссутулился и понуро отметил:

— А вот и наши смежники пожаловали…

К Осипову подходил невысокий, плотный мужчина с восточной внешностью и цепким «профессиональным» взглядом. Темное пальто распахнуто, верхняя пуговица черной рубашки расстегнута. Мужчина протянул руку Сомову.

— Скобцев Дамир Русланович, – представился он, развернув перед Осиповым удостоверение, Андрей успел прочитать звание – полковник, и ведомство – управление ФСБ по Краснодарскому краю. Хмуро угукнул.

— Только умоляю вас, буквально пять минут…

Главврач кардиологического отделения, худощавый и внимательный Садовничий Андрей Владиславович, остановил Чернову на пороге своего кабинета.

— Я очень тронут, что вы сперва переговорили со мной, Александра Максимовна, но поймите и меня – осложнение, и не дай бог смерть пациента в стационаре, и вот уже вы придете по мою душу. Ирина Абрамченко в очень опасном состоянии.

Александра кивнула. К главврачу она подходила не столько ради разрешения, сколько ради справки, что мать Ивана может давать показания.

— Она – важный свидетель, – напомнила. – И в первую очередь должна быть заинтересована в поимке виновников смерти ее сына.

Главврач страдальчески поморщился, поднял вверх указательный палец:

— Пять минут!

Ирина Леонидовна лежала в отдельной палате, не вип, в самой обычной – врач поместил ее туда подальше от любопытных глаз, ради спокойствия самой пациентки. Когда Чернова подходила к палате, из нее вышла медсестра со стойкой для капельниц.

— Не спит? – спросила Александра Максимовна у двери палаты.

Девушка качнула головой.

— Хорошо.

Александра обошла девушку и вошла в палату. Ирина полулежала на подушках, в мертвенно-бледном лице ни кровинки, ни эмоции. У Александры сжалось и заболело сердце.

— Ирина Леонидовна, – шагнула она к женщине, притворив за собой дверь. – Меня зовут Александра Максимовна Чернова, я следователь первого отдела Следственного управления следственного комитета России по Краснодарскому краю, веду расследование смерти вашего сына Ивана. – Ирина всхлипнула, под глазами засеребрились слезы. Александра заторопилась продолжить фразу. – У меня к вам несколько вопросов, вы можете мне на них ответить?

Ирина отвернулась. Ее лицо сморщилось, будто печеное яблоко, с губ сорвался протяжный стон: