Книга Детки в клетке, страница 33 – Евгения Кретова

Сегодня ей предстояло выдержать новый разговор перед предстоящими выходными.

Разговор получился даже хуже, чем Алиса рассчитывала: отец запланировал семейный поход. Когда Алиса пришла домой, мама уже разрабатывала маршрут и искала на карте места для стоянки.

— Я предлагаю вот тут, на излучине – здесь нам будет удобно выспаться, и здесь, на опушке как раз отдохнем перед переходом через поле до автобусной остановки. Андрюша, как считаешь?

Она вскинула голову и посмотрела на мужа, но, заметив стоящую на пороге Алису, осеклась и сразу помрачнела, подавила едва не вырвавшийся вздох разочарования.

— Алиса. Ты голодная?

Вместо ответа она подскочила к печке, выкрутила газовый вентиль под кастрюлей с борщом.

— Второе тоже будешь? У нас котлеты и печеная тыква.

Мама заботилась о разнообразии питания, и ее особенно не волновало, что от бобовых Алису жутко пучило, а тыква – слишком сладкая, чтобы стать гарниром к котлетам.

Девушка покачала головой.

Она слышала часть разговора, знала, что родители запланировали, но начинать ссору не торопилась. Вдруг они уже поняли, что ей это все не в радость, или они по умолчанию замыслили поход на троих, а ее благополучно оставят дома.

Не тут-то было. Отец, дождавшись, когда дочь сядет за стол, проговорил:

— Сегодня сделай уроки на понедельник, завтра не задерживайся, потому что в субботу в шесть утра выдвигаемся на речку. Вернемся в воскресенье в десять, будет уже не до уроков.

Все это было сказано ровным приказным тоном, не терпящим и не предполагающим возражений.

Алиса проглотила ложку борща, которым едва не поперхнулась.

— Я не поеду.

Ее тихий голос отразился от желтого абажура, ударился о стекла кухни и рассыпался звенящей тишиной, в которой даже чайник стих в недоумении и ужасе.

— Разве я спрашивал едешь ты или нет? – так же тихо уточнил отец.

Его взгляд буравил склоненную над тарелкой макушку дочери. Та положила ложку рядом с тарелкой, руки сцепила под столом, но даже в таком – сжатом, скрученном под гнетом отцовского гнева, состоянии, не могла унять дрожь.

— Не спрашивал. Я тоже не спрашиваю, могу ли остаться. Я говорю, что не поеду.

— Поедешь, куда ты денешься.

— Нет.

Она продолжала сидеть в этой вязкой тишине, в которой шелестел за спиной отцовский голос, и ждала следующей фразы, словно пощечины. Движение за спиной. Алиса зажмурилась – думала, это отец занес руку, чтобы ударить. Но нет, это была мама, которая кинулась к ней, села рядом. На плечо легла горячая ладонь.

— Алиса, ну что ты упрямишься? Мы отлично проведем выходные, оторветесь с Танюшкой от своих сотовых, от компьютеров, свежим воздухом на неделю вперед надышитесь. Все вместе, всей семьей, это же так здорово! Там отличная база отдыха, домики.

Алиса подняла на нее взгляд побитой собаки.

— Мам, ты же знаешь, я не люблю такое…

— Да какая разница, что ты любишь! Ты в компьютере любишь сидеть, со своими полудурками общаться…

— Андрюша! – Мама шикнула на него, посмотрела предостерегающе, одновременно до боли сжав Алисино предплечье, чтобы та не надерзила отцу.

— Надь, а что ты ее все время защищаешь?! Она чудит без устали, а ты мечешься в поисках компромисса!

Отец удрученно прошелся по кухне, его гневный сгорбленный силуэт отражался в вечернем стекле: голова и острые плечи. Отец был весь таким острым. Алиса на него походила не только внешне, но и характером. Может, поэтому ей с ним было особенно трудно, а ему – с ней?