Книга Детки в клетке, страница 164 – Евгения Кретова

— Ты это прекращай. Заказ твой, ты говорила, что все ровно пройдет. Так что давай, думай, куда жмурика твоего пристроить… Я, конечно, могу тут пожар устроить, ну и типа тут обдолбанный скукожился. Если тебе норм, то делаю…

— Я тебя сгною, – прошипела Ирина. Вадим зло улыбнулся – очухалась. – Я тебя урою, ублюдок!

— От ублюдочной слышу, – он рассмеялся, дразня Ирину. – Мне этот гаврик никто, а тебе – сынок ро́дный, так что и во сне он к тебе приходить будет, спрашивать, за что маманька ему жизнь подрезала.

Ирина истерично дышала в трубку. Вадим сделал еще одну затяжку, выдохнул облако дыма.

— Ты что такое говоришь? Это ты его похитил, ты!

Вадим усмехнулся – именно такой реакции он и опасался, правильно сделал, что выждал и не стал сразу звонить.

— Я? Напомни…

— Урод. Ублюдок! Ты мне угрожал, требовал денег…

— Зачем? – Вадим устроился поудобнее, прислонился спиной к холодной и влажной стене, вытянул ноги. Присутствие трупа его нисколько не смущало.

— Откуда мне знать. Ты сказал: или я тебе денег дам, или заставишь их тебе дать. И похитил моего сына, требуя выкуп!

— Ах, какой я подлец, – Саркастично отметил мужчина. – Только было это немного не так, моя дорогая. Это ты просила его похитить, чтобы проучить и припугнуть, чтобы на будущее он стал снова шелковым, как твои простыни.

— Что ты несешь?!

— Ты думаешь, я дурак? Я записал все наши терки!

Ирина не могла знать, что старенький аппарат, которым он пользовался, такой функцией, как запись звонка, не обладал. Ей об этом знать не обязательно. Он едко продолжил:

— Так что ты, овца, в дерьме по уши. И труп этот на тебе. Я сяду, а ты со мной, в соседней камере, как организатор, поняла?

Ирина молчала.

— Поняла, я спрашиваю?! – рявкнул Вадим.

— П-поняла… Господи, Ванечка… – Она беззвучно завыла. – Как же так…

Вадим поморщился:

— Вот стенания муженьку своему в уши изливай. Мне еще от жмурика избавляться. Поджог одобряешь? Или другой какой варик имеешь?

Ирина простонала.

— Прошу, Вадим, давай без твоего воровского сленга, а? Я сейчас с ума сойду, я не знаю, что делать…

— Ну, тут я тебе подскажу – от тела надо избавляться. Потому что нету тела, нету дела, сама знаешь. Сообщишь, что сын пропал, его в розыск объявят. Ты пострадаешь, картинно помучаешься. Походишь месяцок без косметики, чтобы все отметили и запомнили, как ты страдаешь, чтобы ни одна собака не догадалась, что ты причастна к похищению своего парня. А избавиться от тела можно или его полностью уничтожив, но это сложновато.

— А подбросить его куда-то можно? Ну, чтобы подозрения от себя отвести?

Вадим смолк.

— А ты, Ирка, баба железная, – отметил он. Ее слова стали неприятным открытием для бывшего заключенного Вадима Плетнева, будто одноклассница, любовно называемая когда-то Титькой, предала память о себе. – Можно и так. Но лучше тело совсем убрать, и нужна схема верная.

— Есть у меня одна задумка.

— Это хорошо. И бабосики готовь… Мне теперь на дно надо залечь, а с голоду пухнуть из-за тебя я не собираюсь. Считай это компенсацией за вынужденный простой.

Ирина не спала уже третьи сутки. Сперва злилась, потом ревела. Игорь пытался успокаивать, но он ничего не знал, а потому его слова только еще больше раздражали супругу.

— Давай в полицию заявим, Ир, – говорил он, в который раз напоминая и своем предложении. – Это их работа, искать детей.