Книга Детки в клетке, страница 143 – Евгения Кретова

— Надо проверить, сидит ли, потому что его волосы как-то оказались на внутренней стороне куртки Ивана Абрамченко.

Наумов присвистнул.

— Вот это номер! А я думал тебя впечатлить расшифровкой ноутбука Ивана.

— А что там?

Наумов толкнул дверь кабинета, ввалившись к Черновой и сбрасывая ее вызов.

— Готовь печенье это свое пижонское. Я знаю, кто следил за Снором и подбросил ему бомбу.

Тогда

За десять дней до исчезновения Ивана

Иван замерз и очень устал, сегодня он спал три часа, и это была третья ночь подряд, когда он так не высыпался. Он не пропускал школу – понимал, что самое сложное еще впереди и берег эту возможность. Он исправно ходил на курсы – понимал, что это залог удачного поступления, да и не хотел оставлять повод для скандалов с родителями. Работа наваливалась и выбивала и без того хлипкое основание жизни парня. Вот в такие-то периоды Иван почти не успевал спать. Он почти не видел Машу, и это заставляло его останавливаться и переводить дыхание, снова и снова задавая себе один и тот же вопрос – точно ли ему это надо? Точно ли ему нужны такие сложности?

Сперва он старался ради Маши. Сводить в любимую девушку в кафе на свои, кровно заработанные деньги, – это совершенно иной уровень кайфа. Да и – он не мог этого не видеть – Маша смотрела на него совсем иначе, с восторгом. И Иван млел под этим взглядом, а после заботливого касания и нежного поцелуя вообще мог свернуть горы.

Но дома обстановка менялась.

Шаг от «Ваня, может, ты сделаешь то-то» до «Иван, ты обязан сделать то-то потому что мы с отцом и так много в тебя вложили» оказался предельно коротким: вот только недавно он мог обсудить с матерью все проблемы, а уже запирает за собой комнату, стоит зайти домой.

Он не понимал.

Не понимал, откуда в матери рождается этот тон, с которым она говорила о Маше.

— Она совершенно не нашего круга…

Не понимал, чего она добивается, говоря:

— Простушка, она тебе надоест. Ведь она совершенно не твоего уровня.

Его выбешивало сказанное менторским тоном:

— Ты должен думать о себе, а не каких-то машах…

Не понимал, откуда в матери находится столько пошлости.

— Господи, таких маш у тебя в жизни будет ворох, горстями отвешивай…

Он смотрел на родного человека и не узнавал его. Когда-то давно он смотрел ужастик, в котором инопланетяне похищали людей, забирали их оболочку и жили среди людей. Конечно, они не узнавали близких, вели себя странно и отчужденно. Вот так и он переставал узнавать мать, будто ее подменили инопланетяне.

— Ты плохо выглядишь, – отмечала она. – Совсем себя потерял…

А Ивану хотелось подойти и дотронуться до нее, проверить, она ли это. Но он боялся почувствовать под пальцами мертвую плоть.

— Долго еще? – Он повернулся к Гудвину.

Тот пожал плечами и потянулся за новой сигаретой.

— Кого мы ждем-то?

Гудвин покосился на него, но отвечать не стал. Прикрыв зажигалку от ветра, закурил. Иван нервничал.

— Не ссы, ща все будет.

Гудвин иногда тоже менялся. Тихий и интеллигентный, чуть замкнутый и очень одинокий, став администратором игры, он приобрел жесткость, граничащую иногда с жестокостью. Иван с удивлением обнаружил, что Гудвину нравится наблюдать, как мучаются, ломаясь, люди. Как сомнение грызет их, как их побеждает страх. И тогда в глазах беззлобного и интеллигентного Гудвина мелькает что-то ледяное, что-то страшное и похожее на гигантскую анаконду.