Книга Трофей из преисподней, страница 49 – Александр Тамоников

— На машине? А на какой машине, дед, ты видел, какая машина? Одна она была?

— Да ты, видать, того ученого знаешь, — чуть прищурился старик и внимательно посмотрел на Когана. — Не по его душу пришел-то сюда? Машина черная, низкая такая. На таких начальство ездит. Да только с ней, — старик махнул рукой в сторону дороги, — с ней броневик поехал. С пулеметом на крыше. В сторону Миллерово поехали, туда.

Старик махнул рукой на запад, и сердце Когана упало. Ученый. Геолог. Опоздал, а цель его задания — человек, обладавший важными знаниями, — попал в руки врага. Немцы опередили его на несколько часов. И все же не стоит спешить. Торопливость еще никого до добра не доводила.

— А где он прятался-то, ученый? — как можно небрежнее спросил Коган.

— У Матрены Васильны. — Старик кивнул на крайнюю хатку, почти скрытую разросшейся вишней. — Племянник он ей дальнейший, что ли. А она одна как перст.

Тетя Матрена оказалась маленькой сморщенной старушкой с удивительно ясными глазами со спокойным взглядом. Она сидела за чистым столом и теребила кончик своего белого платочка. В хате пахло сушеными травами, и было как-то особенно уютно.

— Садись, милок, — сказала она, когда Коган представился «своим», человеком, который пришел помочь Аристарху, вывести его и не дать попасть в лапы фашистов. — Я ждала, что кто-то придет.

И Матрена Васильевна рассказала о том, как две недели назад к ней ночью постучался испуганный, исхудавший мужчина в разорванном гражданском пиджаке. Она не сразу его и узнала, но потом разглядела, что это сам Аристарх, ее племянник. Матрена не понимала, чего он прячется, ведь Аристарх не был военным, он был «книжным человеком», всю жизнь просидел над картами и бродил по земле в поисках камней. Зачем он немцам, почему он пришел, как вообще добрался сюда, до дальней родни.

— Он все боялся, что из-за него беда на село придет, — тихо говорила старушка. — А я ему: «Сиди, Бог милостив». А вчера, когда эти… зашли, он слышал, как они о детках кричали. И понял все. Перекрестился, поцеловал меня и вышел. Я в окошко смотрела… Он шел к ним прямо, руки поднял. Они его обыскали, смеялись, потом посадили в машину. А он… он перед этим на меня посмотрел. И кивнул. Мол, все в порядке, тетя. Все в порядке…

— Семья у Аристарха есть? — спросил Коган. — Или он всю жизнь так бобылем и живет и все бродит по земле, камни свои ищет?

Старушка помолчала, сжимая в руках платочек. В ее глазах не было слез, лишь бездонная древняя печаль. Вон сколько опять горя принес враг на донскую землю. Нет покоя. Одна за другой войной мечутся по степям, никак буржуи не угомонятся и зуб точат на Россию-матушку. Потом поднялась и подошла к старинному комоду, приподняла плотную вязаную салфетку и достала листочек бумажки, вырванный из обычной ученической тетради.

— Вот, зимой еще передал записку один раненый боец, что на побывку после госпиталя приезжал. — Матрена протянула Когану листок. — В городе Ленинграде жена его с дочерью. Как война началась, так и перебрались они из города Риги сюда, поближе к родной земле. На заводе она работала, паек получала. А потом страхи всякие стали про город этот люди говорить. Теперь уж не знаю, как там его семья-то.

Прочитав записку, Коган посмотрел на старушку. Это был важный факт. Неизвестно пока почему, но очень важный.