Книга Прямо в сердце, страница 157 – Салма Кальк

Всё было кончено в четверть часа, тем временем Бонапарт пришёл в себя, и уже мог и говорить дальше, и действовать.

Вместо Директории были назначены три консула, и никто не удивился тому, что Бонапарта назвали первым из них.

Конечно же, об условиях и нуждах договаривались ещё до переворота. Потому что потом люди просто скажут, что ничего не было, и пойдут себе. А такой вариант Дени не устраивал никак. Он вдруг с совершено непонятной ему самому силой захотел жить в Паризии, и семью привезти сюда же. Здесь совсем не так, как в Фаро, но не хуже, ничуть не хуже. Но для того, чтобы это стало возможным, нужны новые законы и достойное магическое обучение.

— И что, ты заставишь Бонапарта дать обещание? – не поверил Гийом Вьевилль.

— Зачем заставлять? Попрошу, - улыбнулся Дени. – Он видел меня в деле, и не усомнится в том, что я серьёзен.

Дени и впрямь поговорил с Бонапартом, и высказался прямо.

— Нам нужно обещание. Мы готовы поддержать вас, но – в обмен на поддержку с вашей стороны. Если Франкии нужны маги, магам нужно дать возможность жить так же, как и всем прочим гражданам республики.

— Я уже понял и я согласен, - отозвался Бонапарт сразу же. – Я рассчитываю на магов и далее, и я готов сделать то, что представляется мне необходимым. Я, Наполеон Бонапарт, обещаю в случае своей победы отменить принятые революционным правительством законы против магов и вернуть магов в общество. Маги получат все те же возможности, какие есть у прочих граждан республики.

— Засвидетельствовано, - тихо сказал присутствовавший тут же Анатоль де Риньи.

— Засвидетельствовано, - кивнул Морис Талейран.

Переворот удался, оставалось немного подождать. Дени было тревожно – потому что он и сам ввязался в гниловатую политику, и друзей тоже втянул. Ему было необходимо посоветоваться с кем-нибудь ещё, и он позвал Жанетту.

— Ты всё делаешь правильно, - кивнула она. – Политика никогда не бывает аккуратной и чистой. И если этот путь поможет вернуть магов в общество, то делай и дальше всё, что кажется тебе верным. Я хочу, чтобы мои дочери и моя крестница жили в мире не худшем, чем жила я сама. Пока всё не посыпалось, конечно же.

Согласно революционному законодательству, маги не имели права владеть землёй и другим движимым и недвижимым имуществом, занимать государственные должности, вступать в брак с не-магами, обучать и обучаться магическим искусствам. Далеко не все маги были объявлены вне закона, но многие приметные – вполне, и сам Дени, и маркиз Анатоль, и три его старших сына до сих пор оставались в этих списках. Всё это было необходимо изменить.

Бонапарт, став первым консулом, тут же принялся абсолютно за всё разом – и как ни странно, успевал. Готовилась новая конституция, в ней отдельной статьёй должно было быть упомянуто о том, что маги такие же граждане республики, как и магически не одарённые – так это теперь называлось, потому что простецы не хотели называться простецами. Дени было решительно всё равно, как именно их называть, только бы не озверели снова, да и ладно.

Тем временем новые законы понемногу начали готовиться и выпускаться. Бонапарт и в выступлениях, и в документах говорил о том, что ему лично нет разницы, кто перед ним – простолюдин, аристократ, маг или нет. Все уже должны наконец-то стать франкийскими гражданами. И начал он, как понимал Дени, с того, что поддержат все или совсем все – законы о ветеранах франкийской армии, законы о поддержке франкийских товаров, законы о нерушимости собственности.