Книга Прямо в сердце, страница 123 – Салма Кальк

Дени уже озверел и был готов сказать, что в моменте он вообще не готов относиться с уважением ни к кому, хотя бы пока не поест – переговоры тянулись с раннего утра и завершаться не собирались, а день давно перевалил за полдень. И уже был готов сказать что-нибудь, о чём после, возможно, пожалел бы. Но к всеобщему счастью, ему принесли письмецо от Бонапарта, он завершил говорильню под предлогом неотложных дел, и сказал, что будет готов продолжить наутро, не раньше.

С письмом он отбыл к себе – переговоры велись в присутственной части дворца Великих Герцогов. В том письме на самом деле не было ничего особо срочного – просьба об отчёте, чтобы Бонапарт располагал свежими сведениями об остановке в городе. Но это легко – при командующем находится Грегуар, как раз для связи.

Связались, обменялись сведениями, можно было сесть и выдохнуть. Дени полюбил выходящую на Гранд Канал террасу – просто сидеть и смотреть, а на закат – так и вовсе. Велел принести ему какой-нибудь еды, да, хоть бы и рыбы, он ничего не имеет против рыбы, он достаточно долго пробыл в окрестностях Массилии, где ели почти что одну только рыбу. Поэтому пускай жарят и несут.

И вот рыба съедена, три письма написаны, доклад Армана о тренировках принят. Ещё надо бы прочитать какое-то прошение здешних учёных магов – из той самой школы, и вообще, учёные маги ж нынче редкость, вдруг удастся убедить кого-нибудь из них отправиться во Франкию, там у маркиза де Риньи какое-то нашествие требующих немедленного обучения юных дарований?

— Господин Дени, тут к вам, - Пьеррен так и не научился прилично докладывать, но если честно, Дени некогда его натаскивать.

Вечером приходили свои или почти свои – де Риньи, Арман, заглядывал Бенедикт Вьевилль, обосновавшийся здесь после великого исхода, и приводил внуков, и ещё кое-кто из франкийских эмигрантов. Дени махнул рукой – проси, мол.

Но это оказались не свои.

Эту даму он видел впервые. И от единого брошенного на неё взгляда очень остро ощутил и хаос ставки вокруг, и собственную свою взъерошенность и неидеальность. К нему зашла именно важная и прекрасная собой дама – модное платье с высокой талией, подчёркнутая тем платьем пышная грудь, тяжёлый узел тёмных волос, украшенный цветами и жемчужинами. Дени сто последних лет не встречал таких дам.

Да что там, дамы были в детстве, и там же остались. В пышных парадных платьях, с высокими причёсками и в напудренных париках. Дени на них только поглядывал и изумлялся – как вообще в этом можно ходить?

Немного дам случилось позже в Лимее – там супруга его высочества Анри пыталась наладить какое-то подобие нормальной жизни. На осадном по сути положении, да. Но ему тогда было не до той жизни, он там появился-то всего пару раз, потому что в отряде графа де Февра было веселее и полезнее.

Потом были разные девчонки – в трактирах и деревнях, и в Массилии, и ещё бог весть, где. И самая лучшая среди них, но тоже по сути задорная девчонка, всем девчонкам девчонка – Изабель по прозвищу Черепок.

И вот перед ним стоит… он не может подобрать слов, кто она. Словно с фрески какой сошла, фресок здесь множество, несмотря на сырость. Смотрит глазами своими тёмными… и молчит.

Дени уже даже почти отмер и был готов поклониться и спросить, чем он может быть полезен такой даме, но она вдруг стремительным движением упала к его ногам и склонила голову.