Книга Пять масок тьмы, страница 87 – Евгений Фронтикович Гаглоев

— Легко сказать, – поежилась Женя. – Думаешь, я смогу так просто забыть о вурдалаках, пытавшихся меня сожрать?

— Ты будешь жить дальше, и все сложится само собой. Воспоминания станут тусклее, а потом их сменят другие, куда более светлые и радостные. Так уж устроена человеческая память. Чтобы сохранить рассудок, люди запоминают только хорошее, доброе, приятное. Всякие напасти, конечно, случаются. Но мы стараемся их забыть.

Кромка неба над черным лесом медленно светлела. Впереди в утренней дымке уже вырисовывались высокие серебристые башни мегаполиса.

— Скоро солнце встанет, – констатировал Гордей. – При дневном свете эти твари ведут себя куда более сдержанно. Так куда тебя отвезти? Домой?

— Конечно, – кивнула Женя. – Пока матери из больницы не позвонили. Но я тут подумала… Интересно, а Стас нашелся?

— Тот фотограф, который был с вами в лимузине? – уточнил Лестратов.

— Да. Полиция так до него и не дозвонилась. Ну, по их словам. Иногда мне кажется, что они просто не хотят расследовать это дело.

— Почему ты вдруг о нем вспомнила?

— Мы сейчас проезжаем через его район. Я знаю, где он живет. Как-то раз заходила к нему с Инессой, чтобы забрать отпечатанные предвыборные листовки.

— Можем заглянуть к нему, если хочешь, – предложил Гордей. – Мне это ничего не стоит. А потом отвезу тебя домой.

— Давай так и сделаем, – согласилась Женя. – Хотя бы убедимся, что с ним все в порядке. Заодно спрошу, связывалась ли с ним полиция. Только рановато еще… – Девушка взглянула на часы. – Что он скажет, если мы вломимся к нему в такое время?

— Думаю, нам сейчас не до соблюдения приличий, – хмыкнул Лестратов.

Двадцать минут спустя они уже неслись по безлюдным улицам в старой части города. Чем выше поднималось солнце, тем тусклее становился свет уличных фонарей. Адрес фотографа Стаса Женя наизусть не знала, но отлично помнила расположение дома, этаж и даже дверь квартиры.

Вскоре Лестратов остановил машину перед домом и достал меч. Оставив спящего Никиту в машине, они подошли к подъезду и уставились на слегка облезлую металлическую дверь. Гордей на всякий случай спрятал клинок под плащом.

— Домофон, – расстроилась Женя. – А я не помню точный номер квартиры.

Гордей молча сунул руку во внутренний карман плаща, выудил оттуда небольшую связку круглых магнитных ключей и начал подбирать подходящий к замку домофона.

— Ничего себе, – ахнула Женя. – Готов к любым ситуациям, как я понимаю?

— Не ко всем, но готов, – кивнул Гордей. – В принципе, все эти замки практически одинаковые… Но нам может и не повезти…

Домофон издал звонкую трель, и дверь приоткрылась.

— Повезло, – довольно изрек Лестратов, убирая связку магнитов обратно в карман.

Они вошли в темный подъезд. Лифт не работал, им пришлось пешком подняться на пятый этаж.

— Что еще ты носишь с собой? – спросила Женя.

Вместо ответа Гордей распахнул полы черного плаща. В полумраке Женя увидела портупею с несколькими карманами и петлей для рукояти меча. В особых ножнах, закрепленных сбоку, находилось несколько узких коротких метательных ножей, ряд узких металлических колышков, моток блестящей проволоки и даже парочка сюрикэнов – метательных звездочек с заостренными гранями, какими пользовались ниндзя в старых фильмах.

— Серебряные? – с благоговением спросила Женя.