Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 3 – Ли Льеж

Он не сказал, что она хорошо выглядит, потому что даже его привыкший к судебному крючкотворству ум воспротивился такой безвкусной лжи. Но Эмилия и не ждала комплиментов.

— Какое сегодня неприятное утро, не так ли? — с придыханием спросила она. — Наверняка на улице ужасно ветрено. Стоит ужасный холод, а это гадкое солнце немилосердно палит!

— Да-да, — поспешно согласился мистер Уорвик, чтобы не встревать в дискуссию. — Но я пришёл поговорить не об этом. Сядьте, Эмилия. Разговор будет не из приятных.

Эмилия покорно села. Адвокат тоже сел — прямо в кресло, закутанное в чехол, на сиденье которого валялась парочка дохлых мух. Марта, громко стуча фарфоровым чайником о поднос, принесла две не слишком изящные чашки и быстро скрылась за дверью — подслушивать.

— Итак, мисс Лестер, — официальным тоном проговорил адвокат, — я вынужден сообщить вам печальное известие: ваша двоюродная тётушка, леди Саммерфорд, позавчера вечером скончалась в своём доме в Лондоне.

— Ах! — вскрикнула Эмилия.

Минуту она молча смотрела на угрюмого адвоката, затем порывисто закрыла руками лицо и зарыдала. Её рыдания были столь горьки, а слёзы столь безыскусны, что ни один сторонний наблюдать не догадался бы, что Эмилия Лестер ни разу в жизни не видела свою тётку и не имела никакого представления о её судьбе.

С самой сочувственной миной адвокат выдержал положенные приличиями несколько минут. Он дождался, когда Эмилия вытрет красные от слёз глаза и печально высморкается в не слишком свежий платок, после чего продолжил:

— Как мне стало известно, всё своё состояние леди Саммерфорд завещала своей единственной родственнице — то есть вам, мисс Лестер.

— Ах! — снова вскрикнула Эмилия. Она приготовилась вновь зарыдать, но задумалась. Адвокат следил за ней с непроницаемым выражением лица.

Наконец Эмилия сказала:

— Не думайте, что сообщаете мне хорошую новость, мистер Уорвик. Я тяжело больна и чуждаюсь всего мирского. Деньги не имеют для меня никакого значения, я ими пренебрегаю. Все богатства мира неспособны исцелить мой душевный недуг, а значит, не имеют для меня никакой ценности.

— Что ж, возможно, это и к лучшему, — вздохнул мистер Уорвик, хорошо знакомый со странностями своей подопечной. — Дело в том, что в завещании есть условие, которое вы должны выполнить, чтобы стать наследницей леди Саммерфорд. И если условие не будет выполнено — а я полагаю, что выполнить его вам будет непросто, — то всё состояние леди, включая недвижимость, акции, предприятия, наличные деньги и банковские вклады, перейдёт в Фонд борьбы за женские права, — последние несколько слов адвокат выговорил с нескрываемым отвращением.

Эмилия вытаращила глаза, из-за чего её лицо в кои-то веки приобрело живое выражение, не свойственное покойницам. Она даже слегка зарумянилась от потрясения.

— Ах, — сказала она, моргнув несколько раз.

Адвокат продолжал смотреть на неё сочувственно и мрачно.

— А что за условие? — спросила Эмилия.

— Вы сказали, что деньги не имеют для вас никакой ценности, поэтому…

— Да, но что за условие? — перебила она.

Мистер Уорвик вздохнул.

— Прочтите это, — сказал он, протягивая ей какой-то конверт, — доставили экстренной почтой. Полагаю, я не смогу объяснить вам достаточно хорошо, потому что сам ничего в этом не понимаю.